Изгой [неокончено]

— Ты прямо так говоришь, как будто дрочил на нее, — усмехнулся я.

— А то? А ты нет что ли? Я же знаю, что вы были любовниками.

— Чего? Никогда этого не было. С чем это ты р-решил?

— Да ладно! — Прохор похлопал меня по плечу, фамильярно приобнял, что вызвало у меня сильнейшее раздражение и желание дать напарнику в ухо. — Я же видел этот фильм, и сериал. Она же биографию твою написала и рассказала в подробностях, как вы кувыркались в постели. Это что-то, я тебе скажу! Никогда не видел такого горячей е…ли! Особенно на байке! Я бы не смог. А ты смог.

— Слушай. Это все вр-ранье! — прорычал я, ненавижу слышать о себе фигню, даже, если она выставляет меня сексгигантом. — Эва написала книгу, но потом когда она пропала, из этого сделали какое-то эр-ротическое супершоу! Мы были едва знакомы, твою мать!

— А чего ты злишься-то? — Прохор, бросил на меня удивленный взгляд. — Ну трахал ты её и чего? Задаром что ли она тут нам явилась?

— Пр-рохор! Я вообще не думал о ней! Совсем! Бл… Мать твою! Эта тварь считала твои мысли — не мои. Твои желания.

— Да будет тебе, Громов! — Прохор расплылся в широкой ухмылке. — Я ж не осуждаю тебя. Ты мужик видный, молодой, баб, наверно, у тебя было вагонами разгружай. Ну а чего стесняться-то? Ты ж не женат? Жена на тебя донос не напишет.

— А что, на тебя написала?

Прохор захлопнул рот, и какое-то время мы шли молча, я поглядывал на него, видел, как белесый свет фонаря обрисовывает напряжённо сжатые челюсти, тощий синеватый от вылезшей щетины подбородок и суженые глаза.

— Да! Да! — вырвалось у него с какой-то истерикой. С силой стукнул кулаком по острому выступу стены. Быстро-быстро прерывисто задышал, сглотнул комок в горле. — Не знаю, кто конкретно написал — моя супруга-змея или теща-сука, но кто-то из них! Бл… Мерзавки, твари, мрази, — разразился семиэтажными ругательными эпитетами, характеризовавшими собственных родственников, как исчадий ада.

Вот никогда этого не понимал. Ну нашёл ты бабу, ну и живи с ней по-человечески. Ты ж сам выбирал. Никто тебя за х… не тащил в загс. Не хотел жениться — не женился бы.

— Слушай, а вообще легко вот так загрести человека по доносу? — я решил прервать истерику напарника, который казалось скоро будет орать во весь голос, и призовёт сюда всех демонов этого подземного мира.

— Громов, ты прямо как с луны свалился! — воскликнул парень, на миг забыв проклинать своих ближайших родственничков. — Да элементарно! Ну скажем, поругался ты с соседом. Ну собака его насрала на твоём участке, идёшь к ближайшему информационному столбу и анонимно сообщаешь, что господин такой-то — гребанный паразит, работы не имеет, коэффициент интеллекта ниже среднего. И всё! Всё, Громов! Соседа тащат на гильотину. Вот тебя за что загребли?

— Меня-то? — я криво усмехнулся, вспомнив довольную физиономию Микаэлы, которая кричала, что я похитил её и изнасиловал. — Да так. Было оно дельце. Не поделил кое-чего с компаньоном, — сказал почти правду, но в подробности вдаваться не стал. Решил не говорить, что пожалел девчонку, которая сломала мне шею, и попал на гильотину за это. Выглядеть совершенным идиотом перед Прохором не хотелось.