Начертательная магия [Книга 2]

Глава 8

Следующим утром меня разбудили, чтобы вновь провести процедуру исцеления. Глаза приходилось закрывать, потому что, по словам госпожи Гранис, чистая энергия могла повредить зрение.

- Ваш друг очнулся, - перед уходом сообщила женщина, - он всё ещё слаб, но завтра переведём его в обычную палату.

- Ой, спасибо, что сказали, - с души упал камень.

Чтобы между нами не происходило в далёком прошлом, но теперь слишком многое изменилось. И я искренне переживала за его здоровье и состояние. Слова целительницы успокоили и обрадовали. А уж, когда ко мне в палату зашли два рослых парня, которых отправили ко мне для помощи в переселении, вовсе оказалась счастлива. Наконец, смогу увидеться с друзьями.

Палата оказалась одноместной. Широкая кровать, застеленная белым бельём, светло-голубые стены, небольшой комод для одежды, стол, стул, небольшое зеркало и широкое окно во всю стену. К нему-то я и бросилась. За окном было ещё темно. Звёздочки постепенно тускнели на светлеющем небе, по улице спешили люди, кутаясь в тёплые шубы, куртки, шарфы. И снова шёл снег. Будто и не было тех двух дней в лесу. Крупными хлопьями кружил в свете фонарей, мягко опускаясь на землю. Парни, которые помогли мне дойти и донести вещи, быстро ретировались, оставив меня одну.

На завтрак принесли овощи, приготовленные на пару и немного пресной каши. Было невкусно, но голод был сильнее. Лежать не хотелось, хоть признаки слабости всё ещё не покидали меня, поэтому села на широкий подоконник и наблюдала за городской суетой, за серыми тучами, которые медленно, едва заметно, плыли по небу, и думала о словах Доминика, от которых бросало в жар до сих пор. Улыбалась своему расплывчатому отражению в стекле и понимала, что воспоминания эти приятные, что они доставляют мне удовольствие, и, если Дом будет дарить такие головокружительные поцелуи, если его слова будут и дальше разжигать пламя чувств в сердце, то я не смогу сопротивляться его обаянию, тому притяжению, которое заставляет забывать обо всём. Да и не захочу сопротивляться. Я могла ему доверять во всём. Слишком много раз он доказывал мне это. У меня не было причин ему не верить, оставалось только перебороть стеснение и страх перед неведомыми ощущениями. Ещё никогда отношения не заходили так далеко. Да и не было никаких отношений. И мне было нужно сказать об этом Доминику, чтобы для него это тоже не было сюрпризом. Но всего лишь подумав об этом разговоре, к щекам прилил жар. Протяжно выдохнула и приложила ладони к щекам. Уже даже раздражала собственная трусливость, но бороться с ней сложно. Как хотелось бы, чтобы Доминик был рядом в этот момент, обнял и сказал, что всё уже давно понял сам. Как бы это упростило всё. Но Доминика рядом не было. Он наверняка был на занятиях. И в этот момент меня осенило. Глаза округлились, забегали из стороны в сторону, даже рот слегка приоткрылся от обрушившегося понимания масштаба проблем, которые меня ждали. Я же столько всего пропущу, пока буду на лечении и уже столько пропустила за время блуждания по лесу, что просто погрязну в рефератах и дополнительных заданиях, и вылечу с факультета. Сжала руки в кулаки от бессильной злости. Даже слёзы выступили. Полторы недели пропущенных занятий. Ещё и перед концом первого семестра. Мне конец. Судорожно перебирала в голове, как быть, что делать. Пришла к выводу, что придётся брать учебники и заниматься самостоятельно, надеясь на то, что осилю материал без объяснений преподавателей. Но переживания улеглись, когда поняла, что у меня есть те, кто помогут: отец и Доминик, они и станут моими учителями на время заточения в целительском корпусе.