Электронная книга - «Сосед сверху, сосед снизу». Краткое содержание книги:
Рано или поздно, так или иначе — он найдет способ завязать с ней знакомство. И уболтать хотя бы на один танец. А потом... Потом можно будет подумать и о дальнейшем сотрудничестве. Но её стоит ждать, однозначно.
Он тогда еще не знал, что в следующем году Анастасия Варлей на чемпионат не приедет. И позже — тоже.
11. Настя и Эрик. Уроки практической дипломатии
Ну, давай, Змей, больше, чем я вскрылась — вскрыться уже просто невозможно.
Ты же не можешь упустить этот шанс и не застебать меня тем вечером в Берлине, так ведь? Такой компромат! И ты многое мне можешь тогда припомнить.
Вот только выражение лица итальянца настолько сложное, что я никак не могу в нем прочитать ожидаемую насмешку.
— Тебя сложно… — Эрик вглядывается в меня пристальнее, будто меня от него отгораживало мутное стекло, и он пытался разглядеть что-то сквозь него, — узнать. На паркете ты была… Другая…
На паркете я была живая. В этом вся и разница.
Было две части живой меня, одна — танцевала с пеленок, не мыслила без этого жизнь, вторая…
Вторая принадлежала Денису Назарову. Первой любви, некогда — лучшему другу, мужчине, без которого пять лет назад я не представляла своей жизни. Тоже!
И когда от меня потребовали выбирать…
От еще одного заплыва по океану слез меня спасает завибрировавший в сумке телефон. Только вот вытащив его на свет божий — я на секунду снова давлюсь спазмом выкипающей ярости — до того больно видеть улыбающуюся рожу Назарова на экране смартфона. Первый порыв буквально требует у меня швырнуть эту мерзость на пол кофейни, а лучше — еще и наступить на экран, чтобы он точно вышел из строя и больше никогда мне этого мудака не показывал…
Чья-то теплая широкая ладонь накрывает мои пальцы, сжимающие телефон, не давая осуществить задуманное. Земля призывает Настю…
— Ответь ему, — негромко произносит Эрик, глядя мне в глаза.
— Зачем? — я болезненно кривлюсь, потому что я примерно представляю, что именно Назаров мне может сказать. — Он ничего не может мне сказать, что его оправдает. И шалаву в нашей постели никакие его слова не отменят. Вот ей пусть сцены ревности и закатывает, а я на этот спектакль и за доплату билет не возьму.
— Ответь, — повторяет Змей, — если будет выносить тебе мозг, повесишь трубку и выключишь. Мне кажется — его мотив иной.
— Поспорим? — у меня нет сил хоть как-то обосновывать Змею, что за пять лет я как никто другой изучила манеры Назарова. И разумеется, он не может сейчас смириться, что я, о боже, ушла куда-то с мужчиной. Пусть даже с этим конкретным мужчиной у меня и ничего не может быть, да и для секса я его интересую так, на спор — одного раза ему хватит, чтобы умаслить эго.
— Твои условия? — Змей ухмыляется, и это выражение лица становится похоже на то, к которому я уже чуть-чуть привыкла. Самоувереное и нахальное, до неприличия.
— Ставлю на громкую связь, и если он начинает скандалить — ты признаешь себя проигравшим в вашем идиотском пари.
Кто скажет мне, что с условиями я загнула — так не я такая, а жизнь моя восхитительная, что чуть что норовит ударить меня по лицу.
— А если нет, — Змей делает многозначительную паузу, — ты съедаешь пирог, который сейчас принесут. И обед, пожалуй, тоже.
— И все? — удивленно переспрашиваю я. Я-то ожидала от него чего-то вроде «сегодня ты ночуешь у меня, крошка», и тут такой… облом…
Нет, я бы послала его, разумеется!
— Все, — судя по бесстыжей улыбке итальянца — он очень даже догадывается о векторе моих мыслей, — ты думала, я попрошу чего-то другого, вишенка? Я тебя разочаровал?
— Нет! — торопливо вру я, но... Не похоже, что мне удаётся его обмануть...
Пока мы болтали — телефон на столе успел затихнуть и завибрировать снова. Назаров явно намеревался дозвониться до меня во что бы то ни стало.
Над подрагивающим телефоном мы со Змеем жмем друг другу руки, и я наконец принимаю звонок, сразу переключая на громкую связь.
— И чего же вы хотели, Денис Викторович? — вопрошаю я задумчиво, стараясь заткнуть боль, что тихонько побулькивает в груди.
Что ж, сейчас он начнет говорить, и я получу повод сбросить вызов.
— Настя… — тон Назарова неожиданно подрагивающий и напряженный, — ты сейчас… с ним? С Лусито?
Я кошусь на Змея, который невозмутимо постукивает пальцами по столешнице и улыбается самыми уголками губ. Самоуверенно так. Что знает этот итальянский свинтус, чего не знаю я?