Мы понимаем, что долгое время секретарь (второй — значит ведущий Секретариат ЦК КПСС) по идеологическим вопросам М. А. Суслов был главным лицом лишь в невероятно длинной иерархии идеологического аппарата КПСС и «братских коммунистических партий». И таких сусловых был даже не миллион, а гораздо больше. Заниматься настоящей наукой, диалектикой отбивали охоту еще в школе: в последних классах заставляли переписывать друг у друга конспекты некоторых работ классиков. Укажем, что в некоторых штатах США существует такой вид административного наказания — поймав нарушителя, например, дорожного движения, его, согласно решению суда, заставляют переписывать до нескольких сот раз фразу типа: «Я никогда не буду переходить дорогу на красный свет». Так же наказывали и всех нас, по крайней мере, тех, кто окончил школу ранее 1990 года.
Суслов подминал жизнь догмами, он задавил ее, трансформировал реалии. Он отвратил народ от желания строить «светлое будущее» более, чем кто-либо другой. Благодаря его деятельности народ стал жить с подмененным сознанием — жизнь перестала восприниматься такой, какой она была на самом деле, а преломлялась через призму положений, которые подлинным марксизмом-ленинизмом и не пахли — из него были надерганы только цитатки, термины, и не более того.
Особенно большую негативную роль в передавливании информационного кислорода — теоретического наследия И. В. Сталина — сыграло Постановление ЦК КПСС от 21 октября 1959 г. об уничтожении книг И. В. Сталина и «Краткого курса истории ВКП(б)». Согласно этому постановлению, книги были переведены в библиотеках страны в спецхран и перестали выдаваться открыто: «Книга находится в спецхране и выдается строго определенным лицам при наличии соответствующим образом оформленных документов». Из всех парткабинетов они были изъяты и уничтожены. В конце 1960-х годов собрались выпускать Собрание Сочинений Сталина, но представив себе, какой патриотический порыв, какое сравнение явно не в пользу нынешних правителей это вызовет, набор приказали рассыпать. Произведения Сталина в трех томах выпустил Стэнфордский университет (США) в 1967 году.[16] СССР приобрел весьма ограниченное количество экземпляров и упрятал за грифом «ДСП». И лишь в 1997 г. не вышедшие из-за смерти И. В. Сталина недостающие произведения были опубликованы под общей редакцией Р. И. Косолапова.
Жестокими по сути были действия и в сфере издательств, кинематографии и текущей печати: «…Волюнтаристским методом — „без всякой мотивировки“ — действовал Суслов, монопольно решая прекратить издание популярного в 1950-е годы журнала „Славяне“. Все началось, рассказывает его бывший главный редактор Сергей Пилипчук, с роковой для редакции задумки аннотировать диссертации, посвященные славянским странам. Напечатали несколько сообщений, и вдруг строгий звонок: „Кто разрешил?“
— А что, разве нужно разрешение? — поинтересовался я.
Последовал новый вопрос: „Вы читаете диссертации?“
— Читаю печатные рефераты.
Тогда звонивший объяснил, что один из руководителей ПОРП просил у М. А. Суслова диссертацию, о которой конкретно сообщалось в журнале.
М. А. Суслов после беседы с гостем сказал: „Кто знает, что они там напишут“. И распорядился прекратить печатать сообщения о диссертациях.
Вслед за первой атакой само существование журнала оказалось под угрозой. „Чтоб не было панславянизма“, — резюмировал Суслов. И вынес вопрос о „Славянах“ на идеологическую комиссию ЦК КПСС» [2.38.С.8]. Так славяне остались без «Славян».
Говоря о том, что М. А. Суслов — лишь вершина гигантской пирамиды, можно указать, что только относительно недавно появилось точное определение «жрец» по отношению к этой «пирамиде»: «Если говорить о содержании идеологической деятельности, то можно сказать об образовании новой касты жрецов. Еще в 1930-е годы идеологи, став интерпретаторами марксизма, постепенно подменяют его суть, выхолащивают реальное содержание и превращают в набор догм, относящихся к прошлому. Высказывания Маркса и Ленина абсолютизируются как своего рода священное писание.
Постепенно идеологи занимают как служители культа новой религии особое положение в обществе. У них появляется реальная власть; именно они судят — отвечает ли речь или публикация того или иного лица канонам. Они создают систему запретов, выражают суперпреданность марксизму-ленинизму, высказывают „ура“ и „да здравствует“ власти. И вместе с тем, в отличие от работы в любой производственной или научной сфере, они ни за что не отвечают, они вне критики, вне контроля, в безопасной зоне. Все это усилило антиотбор идеологов» [42.С.69]; или «псевдожречество» [36.Ч.3.С.36].
вернуться
16
Здесь можно отметить, что многое из того, что писалось о нас на Западе, в том числе и независимыми доброжелателями, не доводилось — даже отрывочно — до широкого советского читателя, а пряталось в спецхраны. Монопольным же владельцем всей этой литературы являлась директор Государственной библиотеки иностранной литературы Л. А. Гвишиани-Косыгина.
