Семена Зла

Барон, несомненно, обладал куда лучшей экипировкой, чем соперник, но вот мастерства ему явно недоставало. Он блокировал, пытался контратаковать — тщетно. Удары приходились в пустоту, а молот в руках соперника порхал бабочкой, и в итоге очередной удар молота пришедшийся по рукам барона выбил меч из его рук. И прежде чем меч упал на землю, тяжёлый удар молота прилетел в плечо барона, сминая и плечо, и доспехи: левая рука повисла плетью. Дубина сплюнул на песок и выразительно посмотрел на своего соперника. Барон кинул мимолётный взгляд на сэра Гранта, и тот, понимающе кивнув, бросил ему свой одноручник.

Исход, впрочем, всё равно был уже достаточно очевиден. Латник вяло пытался отбиваться и контратаковать более лёгким мечом, однако им он владел ещё хуже, чем двуручником. Арсианец, пользуясь длинной своего молота наносил удар за ударом, не пробивая доспехи, но сминая их и превращая находящегося в них человека в отбивную. Барон Кланк не желал сдаваться до последнего, и в итоге просто рухнул на песок, потеряв сознание от ран.

На песке остались двое — Жан Дубина и Сэр Грант. Рыцарь вонзил в землю полуторник своего первого соперника и подобрал свой одноручник, решая рассчитывать на скорость. Мечник сразу же попытался сократить дистанцию, уклонившись от первых выпадов молота и осыпая противника градом ударов. Часть из них достигла цели, нанося несколько лёгких ранений, однако молотобоец был готов и к такому повороту — отпустив молот одной рукой, он просто и незатейливо ударил подошедшего слишком близко противника кулаком в челюсть, пользуясь отсутствием у того шлема. Сэр Грант от удара с хрустом улетел на песок, однако сознание не потерял. Пока рыцарь тяжело вставал с песка, потряхивая головой и ощупывая челюсть, его противник раскручивал свой молот. И едва тот успел сфокусировать взгляд на противника и поднять меч, воитель из Арса бросил его! Мечник, конечно, рефлекторно попытался заблокировать летящий в него молот, однако блокировать летящий в тебя тяжёлый молот одноручным мечом — плохая идея. Молот ударил его в грудь, и с трибун послышался женский вскрик, а таллистриец вновь полетел на землю, на этот раз — уже не поднимаясь.