![Не повышай на меня голос, птичка [СИ] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/3/5/4/7/ne-povyshaj-na-menya-golos-ptichka-si-download.jpg)
Электронная книга - «Не повышай на меня голос, птичка [СИ]». Краткое содержание книги:
Но я все же пытаюсь.
Дергаюсь в надежде вырваться из тисков зверя, только этим лишь сильнее распаляю его и получаю наказание. Трусы с треском оказываются стянутыми до коленей, прежде чем я вновь ощущаю его мощную ладонь.
Шлепок эхом доносится до моего затуманенного сознания, а кожу словно плавит раскаленное железо. Горячее. Жгучее. До искр в глазах.
— Не усугубляй, Тата, — привычный спокойный голос мужчины звучит уже иначе. Ниже.
Но сейчас мне все равно. Плевать, даже если он примется замаливать причиненную боль собственными губами. И я бы посмеялась над своими глупыми мыслями, если бы мне не было так больно… Кажется, я совершенно не отдаю отчета происходящему, разум наполнен стонами, которые я усердно глотаю.
— Отвали! — прикусываю губу до металлического привкуса во рту, ожидая новую череду ударов.
И получаю.
Один, но его достаточно, чтобы выгнуться, когда жалобный стон все же ускользает от меня.
Дышать невозможно, но я из последних сил впиваюсь ногтями в его ногу, такую же каменную как и весь он.
Реакция отсутствует напрочь, зато кончики моих пальцев уже кипят от того, с какой яростью я стараюсь причинить ему хоть толику того, через что проходит мое тело.
Внезапно Хаджиев перехватывает мне руки и ловко заводит за спину, сцепляя запястья в единое целое своей мозолистой ладонью. Вдавливает их в поясницу, окончательно обездвиживая.
Глухое аханье вылетает с последним клочком кислорода.
Вокруг воцаряется тишина. В ушах все еще звенит эхо шлепков, сквозь которые я слышу его тяжелое дыхание.
Вздрагиваю, когда на пылающую ягодицу ложится грубая ладонь. А в данный момент она равносильно наждачной бумаге, что еще больше доставляет дискомфорт и без того саднящей кожи.
— Глупая птичка… Сдайся мне… — произносит он каким-то сдавленным голосом, сжимая ягодицу с такой силой, будто готов с мясом вырвать.
Боль становится невыносимой. Словно кожу все это время стегали оголенным электрическим проводом, а сейчас окатили кипятком.
— Пошел… к черту… — рычу сквозь пелену слез, пытаясь справиться с нарастающим в горле комом, но очередным ударом он буквально окунает меня в истерику.
— Я предупреждал тебя. Если возьмусь — будет больно. Я хочу твоего послушания, девочка. И возьму его любой ценой.
— Только если я этого захочу, — уже ничего не вижу, взгляд затоплен стеной горьких слез. Чувствую лишь как мои плечи безмолвно содрогаются. — А я никогда не захочу этого… не подчинюсь. Никогда не подчинюсь тебе, — словно в бреду беспрерывно шепчу, часто дыша.
Даже если встану на колени, даже если снова отсосу ему. Да даже если сама кончу в его руках. Все равно нет. Не подчинюсь. В душе я всегда буду презирать этого человека. И сбегу вновь при первой же возможности.
Я справлюсь. Вытерплю. Буду игрушкой, бездушной куклой, подстилкой для его утех, да кем угодно. Ему ведь когда-нибудь это надоест и я обрету свободу.
Но он ломает мою решительность и мечты, словно выдирает из меня иголку за иголкой. Единственную мою защиту. Выдирает с корнем. Ломает через боль и жестокость. Слезы брызгают из глаз, плавя раскрасневшиеся от жара щеки. Внутри все пылает как вулкан готовый взорваться и сжечь все вокруг. Одним движением сбрасывает мои дрожащие ноги на пол, ставит неподвластное мне тело в вертикальное положение, удерживая лишь за волосы на затылке, которые он сжал в кулак.
— Подчинишься, — бьет стальным голосам по моим атрофированным нервам. — Другого я не приму.
Задираю подбородок выше, упрямо смотрю в его разъяренное лицо. Умоляю себя заткнуться, но нет. Вот она точка невозврата. Потому что сейчас мне плевать как далеко он зайдет. В ушах гудит, пульс стрелами вонзается в голову.
— Когда-нибудь ты будешь жалеть о своей жестокости, — произношу устало. Сил не осталось совсем. — Но будет поздно, Марат…
Крепко сжатые челюсти и пугающе черные глаза выдают его внутреннее напряжение. Хаджиев вскидывает бровь и подается вперед, будто ему интересно о чем я.
— Допустим. И что дальше? — сглатывает, медленно облизывая губы.
— Не знаю… Может в один из вечеров ты захочешь вернуться к своей игрушке, но обнаружишь ее на тротуаре… прямо под окнами этого дома… лежащей в луже крови… с переломанными конечностями. Возможно тебе станет грустно, а может ты испытаешь злость от безысходности, которую я тебе дарую…