Твоими глазами [Gennem dine øjne]

Мы оба знали, что у нас, в этот, на первый взгляд совершенно непримечательный момент, возникла какая-то общность, которой прежде не было.

— Иногда, — объяснила она, — я смотрю в одну точку, а всё остальное исчезает. А потом я возвращаюсь к себе домой.

Она снова взялась за плетение косичек.

Я знал, что в этом мгновении таится ключ. Но я не знал, к чему. Что путешествие в сознание Симона в клинике сегодня утром, пространство плетения косичек, и теперь вот это — то, что старшая сказала о возвращении домой, всё это составляет единое целое. Как будто действительность исполняет какую-то мелодию, которая настоятельно требует внимательных слушателей.

Я посидел с девочками, пока они не уснули, и ещё какое-то время после.

Их погружение в сон проходило несколько фаз, словно они были водолазами, которые медленно опускаются в голубую пучину сна.

Сначала выравнивалось дыхание. Но тела ещё таили лёгкое беспокойство — отголоски дневных занятий.

Потом приходило тепло. Они разогревались.

Тогда я приподнимал их одеяла, махал ими и снова укрывал их.

Я делал это несколько раз. И начинало казаться, что у них устанавливается какая-то ночная температура.

А потом они проваливались в глубокий сон.

Он наступал моментально. И с этого мгновения они, по сути дела, покидали помещение, где находились. Как будто, пока мы с ними не спали, между нами существовала постоянная связь. В ту минуту, когда в своём погружении они доходили до глубокого сна, связь эта прерывалась.

Как будто сон предупреждает нас о том, что будет, когда мы умрём и покинем друг друга.