Студенты последнего курса
- Автор: Домашевич Владимир Максимович
- Год: 1981
- Язык: русский
- Переводчик: Татьяна Яковлевна Горбачева
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Студенты последнего курса». Краткое содержание книги:
Здесь он перешел к конкретному разбору, брал чью-нибудь тетрадь и зачитывал некоторые места. Студенты смеялись, но сдержанно — чувствовали свою вину.
Из хлопцев 77-й комнаты у Юсковца были Малец и Русинович. Их работы он разбирал последними. Мальца он похвалил: все у него есть — самостоятельность мысли, последовательность, философская основа. Не хватает только сжатости: чрезмерное разжевывание того, что и так разжевано, углубление того, что и так глубоко.
Русиновичу вместе с похвалой досталось на орехи.
Юсковец начал дипломатично:
— Из Русиновича со временем может вырасти неплохой критик, но пока до этого далеко. Очень уж он большой кустарь — все свое. Иной раз изобретает велосипед, который уже давно изобретен. Это другая крайность. Не надо бояться использовать то, что перешло нам в наследство. Правда, у него сложная тема, все надо брать самому, как говорят, на пуп. Мне кажется, что Русинович ограничил себя, разбирая только проблему языка: «Язык — главная черта национальной культуры». Он даже взял эпиграфом к дипломной слова Ушинского. Вот послушайте, мысль очень интересная: «Отнимите у народа все — и он все может воротить, но отнимите язык — и он уже никогда больше не создаст его вновь. Новую родину даже может создать народ, но языка — никогда. Вымер язык в устах народа — вымер и народ». Сказано сильно и убедительно. И тем более убедительно, что это говорит не белорус, не литовец или казах, а сам представитель великой русской нации — тут уже не обвинишь его в тенденциозности. К тому же он говорит от имени нации, которой такая опасность не угрожает. Но о каком периоде истории говорил педагог Ушинский? Он имел в виду время, когда язык меньшинства вообще не считали языком, когда многие народы царской России не имели не только своего печатного слова, но даже и алфавита.
Тут Русинович не выдержал, перебил преподавателя:
— Извините, а я разве говорю не про тот период, когда белорусский язык был не в почете?
Юсковец кивнул головой:
— Правильно. С этим тезисом я не спорю. Но я не согласен с вашей трактовкой образа Лобановича.
— А что? — Русинович встал из-за стола.— Лобанович только по духу белорусский интеллигент, а на дело он — царский чиновник.
— Во-первых, ваше «по духу» и «на деле» стоит на очень слабой основе, и я не хочу заводить дискуссию по этому поводу. Скажу только, что ваша трактовка Лобановича расходится с той, которая у нас установилась и считается бесспорной.
Русинович начал входить в полемический азарт:
— То, что сегодня бесспорно, завтра может оказаться очень даже спорным...
Юсковец снисходительно улыбнулся:
— Однако я вижу, что вы во всем ищете негативную сторону и готовы все переставить с ног на голову. Лишняя работа, я вам скажу. То, что сделано хорошо, не требует переделки. И есть истины, которые не требуют доказательств, что они действительно истины. К таким, бесспорно, принадлежит и то, что Лобанович — положительный герой в полном смысле этого слова, несмотря на то, что он, как вы говорите, был «царским чиновником», «обрусителем». Побольше тогда было бы таких «обрусителей», как Лобанович, и мы были бы намного богаче духовно, сознательнее и культурнее, чем теперь. Без Лобановича и ему подобных не было бы нас с вами. А если подходить формально, то можно считать Лобановича царским чиновником. Но будет ли это правильно? Пусть он учил детей не на родном языке, пусть! Но это все же лучше, чем формальное признание языкового равенства и отсутствие фактического, потому что последнее пробуждает мысль, порождает вопросы, и в конце концов люди начинают понимать, что здесь что-то не так...