Мой пациент – Гитлер. Психоанализ фюрера
- Автор: Блох Эдуард, Лангер Вальтер
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Родина
- ISBN: 978-5-00180-265-5
- Переводчик: Михаил Б. Гнедовский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мой пациент – Гитлер. Психоанализ фюрера». Краткое содержание книги:
(3. Фрейд)
Эту фразу отец психоанализа небрежно бросил, навсегда покидая Австрию. Буквально за несколько дней до того, как отправиться в концлагерь, знаменитый врач все же смог добиться разрешения на выезд. Вот только от него потребовали подписать бумагу, в которой он признавал, что в гестапо с ним обращались прекрасно.
За несколько десятилетий до этого семейный врач четы Гитлер Э. Блох обращался за консультацией к 3. Фрейду. Гуру психоанализа был весьма обеспокоен состоянием ребенка по имени Адольф и настаивал на помещении его в психиатрическую клинику. К сожалению, Блох не внял советам мастера, а в 1940-х, равно как и 3. Фрейд, вынужден был бежать из Европы.
Кем был фюрер? Что творилось в душе самого жестокого человека XX века? Об этом рассказывает его личный лечащий врач Э. Блох, комментарии к заключению дает 3. Фрейд, а полный психоаналитический портрет дает классик неопсихоанализа Э. Фромм.
Это очень фундаментальная черта характера Гитлера. Он не обдумывает вещи в логической и соразмерной манере, собирая всю доступную информацию, касающуюся проблемы, и начерчивая альтернативные курсы действия, а затем взвешивая доказательства «за» и «против» для каждого из них, прежде чем прийти к решению. Его умственные процессы происходят наоборот. Вместо изучения проблемы, как сделал бы интеллектуал, он избегает этого и занимается другими вещами, пока подсознательные процессы не обеспечат его решением. Тогда, имея решение, он обращается к фактам, которые подтвердят, что оно правильное. В этой процедуре он очень умен, и ко времени, когда представляет решение своим соратникам, оно имеет вид рационального суждения. Тем не менее, развитие его мысли следует от эмоционального до фактического вместо того, чтобы начинать с фактов, как обычно делает интеллектуал. Именно из-за такой особенности мыслительного процесса обычному человеку трудно понять Гитлера или же предсказать его будущие действия. В этом отношении ориентация Гитлера – это ориентация артиста, а не государственного деятеля.
Хотя Гитлер чрезвычайно успешно использовал технику вдохновения для определения своего курса действий (и нам напоминают о его следовании этим курсом с точностью лунатика), он небезупречен. Он становится зависимым от своего «внутреннего голоса», что приводит к непредсказуемости, с одной стороны и беспомощности, с другой. Результат таков, что он не способен модифицировать свой курс перед лицом неожиданных событий или твердого противостояния. Штрассер говорит нам: «Когда он столкнулся с противоречивыми фактами, то начал барахтаться». И Рем говорит: «В реализации его мыслей нет системы. Он хочет, чтобы вещи были такими, какими их хочет видеть он, а когда встречается с твердой оппозицией на прочной основе, приходит в бешенство». Эта окоченелость умственного функционирования очевидна даже в обыкновенных повседневных интервью. Когда Гитлеру задают неожиданный вопрос, он полностью теряется. Лохнер дает нам великолепное описание его реакции:
«Я видел, как этот кажущийся самоуверенным человек покраснел, когда я затронул тему германо-американских отношений… Это, очевидно, застало его врасплох. Он не привык, чтобы бросали вызов его непогрешимости. Какое-то мгновение он краснел, как школьник, запинался и мямлил, затем выдавил что-то о множестве проблем, которые необходимо обдумать, поэтому у него нет времени заниматься Америкой».
Почти все писавшие о Гитлере упоминали его приступы ярости. Они известны его коллегам, которые привыкли бояться его. Описания его поведения во время этих приступов значительно различаются. В наиболее крайнем описании утверждается, что в экстазе он катается по полу и жует ковер. Ширер сообщает: «В 1938 году он делал это так часто, что его соратники называли его припадочным». Но никто из наших информаторов, которые были близки к Гитлеру, такие люди как Ханфштенгль, Штрассер, Раушнинг, Гогенлое, Фриделинде, Вагнер и Людеке, никогда не видели, чтобы он вел себя таким образом. Более того, они твердо убеждены, что это огромное преувеличение, а информатор нидерландского посольства говорит, что этот аспект следует отнести к области «глупых сказок».
Даже без этого дополнительного штриха с жеванием ковра его поведение по-прежнему необузданное и показывает полное отсутствие контроля над эмоциями. В самых худших приступах ярости он, несомненно, ведет себя подобно испорченному ребенку, который не может добиться своего, и барабанит кулаками по столам и стенам. Он ругается, орет, заикается, а в некоторых случаях слюна пенится в уголках его рта. Раушнинг, описывая одно из таких неконтролируемых проявлений характера, говорит: «У него был тревожный вид, волосы растрепаны, глаза сужены, лицо искаженное и побагровевшее. Я боялся, что он либо скончается, либо его хватит удар».
Однако не следует предполагать, что эти приступы ярости случались лишь тогда, когда он сталкивался с главными проблемами. Наоборот, очень незначительные проблемы могли вызвать такую же реакцию. В целом, – она случалась всякий раз, когда кто-то противоречил ему, когда были неприятными новости, за которые он мог чувствовать себя ответственным, когда был какой-либо скептицизм в отношении его суждений или когда возникала ситуация, в которой ставилась под сомнение или преуменьшалась его непогрешимость. Фон Виганд сообщает: «В его штабе есть тактическое понимание: «Ради Бога, не возбуждайте фюрера», что означает не сообщать ему плохих вестей, не упоминать вещей, которые не такие, как он полагает».