Клеопатра

Особо подчёркиваемое римскими писателями обстоятельство, что некоторые посты при египетском дворе занимали оскоплённые бывшие рабы, объясняется не одной лишь тягой к фактической точности. Сочетание властительной женщины и лишённого мужественности мужчины создаёт образ, вселявший сильную тревогу в сердца римлян, подсознательно уверенных в том, что «морщинистыми евнухами» сделала мужчин неженская напористость царицы, которую в современном просторечии назвали бы «яйцерезкой», и то, что было сделано по отношению к собственным придворным, может быть повторено и в отношении римлян. В строфах Проперция, ликующего по поводу её поражения, мы находим наводящую страх картину того, как целые века мужских побед и достижений могли бы быть уничтожены позорным подчинением женщине-завоевательнице.

В Риме кастрация была запрещена законом, позволявшим, впрочем, измываться над рабами иными способами. В обширных поместьях землю возделывали скованные цепями рабы, о чём в своих идиллических описаниях сельской жизни умалчивают Вергилий и Гораций. Рабы же добывали свинец на рудниках Малой Азии, где, по наблюдению Страбона, «труд был столь тяжким, а самый воздух столь смертоносным, что работавшие там вскоре умирали». Сам Октавий считался рабовладельцем «милостивым», хотя и приказал швырнуть в реку с грузом на шее вольноотпущенников, «бесстыдно жадно обиравших провинцию», а невольника, осмелившегося съесть призового перепела», распял на мачте. Менее мягкосердечные хозяева широко пользовались своим правом наказывать рабов за провинности самым жестоким образом. Но их не кастрировали, причём дело было даже не в том, что это было неэкономично (рабы должны воспроизводить себе подобных), это имело другую мотивацию: отнять у мужчины свободу, здоровье, руки, ноги, самую жизнь считалось позволительным, но лишить его мужественности — это святотатство.

И октавианская пропаганда обвиняла Клеопатру в этом преступлении. С помощью отвратительных приспешников, в своё время ставших жертвами её необузданного властолюбия, она заманила в ловушку Антония, считавшегося некогда образцовым носителем мужской, воинской доблести, и — в соответствии с легендой — феминизировала его. Она играет мужчиной, она правит государством в одиночку, она устраивает свои сексуальные и политические дела сама, не прибегая к помощи и покровительству мужчины. Женщина, существо подчинённое, слабовольное, приземлённое, становится таким образом наравне с мужчиной и его равноправным партнёром. Вот какую унизительную роль навязывает Антонию столь противная женскому естеству независимость Клеопатры.