«Новое солнце на Западе». Беда Достопочтенный и его время

В более позднее время англо-саксонские авторы писали сочинения, направленные, в основном, на трансляцию норм и установлений христианской жизни, и знания, переданного им поколением их предшественников. Так, ученик Беды епископ Эгберт, усилиями которого Йорк стал центром образованности и христианской культуры, известен также как составитель книги Пенитенциалиев (нормативного текста, адресованного священникам, содержащего регламентацию наказании за легкие и тяжелые проступки клириков и мирян)[161]. Алкуин, учившийся у Эгберта, более двадцати лет проживший при дворе Карла Великого, был главой его академии и автором многих работ по грамматике, богословию, комментариев к Библии.

Мир, в котором жил и который описывал в своих трудах Беда Достопочтенный, таким образом, существовал в пределах церковной культуры англо-саксов. Он соотносился с воображаемым сообществом, которое объединяло «истинно верующих» в англо-саксонских королевствах, в Британии, Ирландии, на континенте и шире, в ойкумене, в прошлом, настоящем и будущем. Духовным центром этого мира был папский престол в Риме, а его сердцем — Святые места в Иерусалиме. Эта картина утверждалась в работах и в практиках жизни Беды и его современников. В целом она была частью складывавшейся европейской христианской культуры.

В то же время у англо-саксов существовала и иная культура — основанная на дохристианских традициях германцев. О ней христианские писатели того времени не сообщают практически ничего, за исключением редких упоминаний осуждаемых обычаев язычников. Эти две культуры подразумевали различные системы представлений и ценностей; они по-разному функционировали в англо-саксонском обществе. Одна из них развивалась преимущественно внутри монастырей, в церкви, хотя и была адресована всему социуму, от правителей и знати до простых прихожан. Другая охватывала и верхи и низы общества. Можно было бы предположить, что их разделял и язык — церковная латынь, на которой были написаны и продолжали создаваться христианские тексты, язык молитв, богослужения и письменных коммуникаций в ученом сообществе, и древнеанглийский язык обыденной жизни и англо-саксонской поэзии. Но, по-видимому, жестких границ между сферами, которые охватывали эти языки, не было. Древнеанглийский язык широко использовался в англо-саксонской церкви. На нем проповедовали и общались с паствой, на него в VIII в. начали переводиться базовые христианские тексты. Судя по ряду упоминаний в источниках того времени и по сохранившимся текстам, христианские проповедники и учителя пытались адаптировать привычные формы древнеанглийской героической поэзии для того, чтобы донести до своих слушателей основы вероучения. Так, из «Церковной истории» известен рассказ о монахе Кэдмоне, который «умел слагать религиозные и благочестивые песни; то, что он узнавал путем пересказа из святых писаний, он сразу же обращал в приятные и трогательные стихи на родном языке англов.... После него многие англы пытались складывать религиозные поэмы»[162]. На древнеанглийском были написаны христианские поэмы более позднего времени — «Грехопадение», «Видение креста», а также стихотворный англо-саксонский «Физиолог». Вместе с тем, шел процесс проникновения христианских образов в народную культуру, где они соединялись с героями и сюжетами германской мифологии[163].