Контракт на молчание

— Я хочу, чтобы вы отчетливо понимали, что происходит, — негромко и вкрадчиво начинает Эперхарт, едва повесив трубку, но даже не убрав с нее руки. — Сейчас Кайед будет выбирать между нами и «Имаджин Аксесорис», поймет, что это такой заговор, но все равно постарается дать контракт одному из нас до понедельника. Это означает, что мы с вами, а также юристами, научными работниками и вообще всеми, кто понадобится, останемся здесь, пока не подпишем бумаги. А мы их подпишем.

Он смотрит прямо мне в глаза, не мигая, и я невольно сглатываю ком в горле. Не понимаю, что именно от меня требуется, но облажаться никак нельзя.

— Эксперт вовсе не Кайед. Он едва ли так же хорош в английском, да и мне не по статусу с ним общаться. Говорить будете вы. Помнится, в резюме вы мечтали о синхронных переводах? Ими вы сейчас и займетесь.

— Получается, мне придется переводить для вас арабскую речь? — удивляюсь я.

— Отчего нет? Сообщите, что вы на громкой связи, что у вас тут собственные эксперты, которые будут консультировать. И идите сюда. Лучше, чтобы он не слышал, что я говорю!

Мне приходится обойти стол и найти в письме номер телефона некоего доктора Саджана.

— Готовы? — кривя губы в улыбке, спрашивает Эперхарт. — Это обязано быть интересным.

Щелчок — и я слышу арабское приветствие и спешно:

— Доктор Саджан, ас-саляму алейкум, вас беспокоит Валери Хадсон, «Айслекс»…

На Эперхарта я стараюсь не смотреть, вкратце обрисовываю ситуацию, хотя Кайед уже наверняка ввел всех своих сотрудников в курс дела. А дальше начинаются вопросы, требования каких-то расчетов и точностей, которые я, не спрашивая разрешения Эперхарта, записываю на одном из листков, прихваченных с его стола. Спустя пятнадцать минут подробных объяснений того, что они хотят получить, я начинаю понимать, что происходит: Кайед сравнивает наши возможности с «Имаджин Аксесорис». Они собираются прогнать нас через вычислительный ад за оставшиеся двое суток. Мне не нужно оборачиваться к Эперхарту, я и без того понимаю, что он ужасно зол. У Кайеда было два месяца на то, чтобы заставить «Айслекс» посчитать все и чуточку больше, но он тянул. Я ошиблась: это не менталитет, это что-то личное. Возможно, даже определенная стратегия, как подозревал Боуи.

Стоит мне положить трубку, как Эперхарт хватается за свой телефон и набирает научный центр. Но оттуда новости неутешительные: с легкой руки Сибил почти все переброшены на Гонконг, эксперимент в чистой комнате [помещение, в котором искусственным образом достигается минимальная концентрация пыли воздухе], где с телефонами, мягко говоря, сложновато.

— Но не обязательно же привлекать главных, — предлагаю я, едва злющий босс кладет трубку. — Давайте позвоним Челси.

— Чтобы он по неопытности налажал в расчетах?! И кто такой этот Челси?

— Доктор Челси, он как раз турбулентщик. Проводил мне экскурсию по научному центру. Давайте он рассчитает параметры, а потом я съезжу на лазер и передам эти расчеты его руководителю, раз вы ему не доверяете. Так будет быстрее и меньше отвлечет от Гонконга.