Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 6
- Автор: Афанасьев Семён
- Серия: Размышления русского боксёра в токийской академии #6
- Язык: русский
- Жанр: LitRPG
Электронная книга - «Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 6». Краткое содержание книги:
Отец-якудза откровенно не тянет роль лидера ни в семье, ни…
Модель взрослого кино влюбилась, как кошка.
А ещё на пятки наступают соседи по региону, к которым нельзя поворачиваться спиной
— Да. Нейроконцентраторами различных типов, до пятого знака после запятой. Вот у всех, если брать за эталон меня, азот из крови выводится в три и более десятка раз медленнее. — Специально прикрываю глаза, что не таращиться на его вытянутое лицо.
Я сейчас не соврал. Понятия не имею, в чём дело, но конкретно азот из крови всех местных, можно сказать, в пригодных практических объёмах не выводится — если попал в лёгкие под давлением. Разница в скорости со мной такая, что можно считать: у них не выводится.
Не знаю, что за различия метаболизма. Мы двигались реально по волоску, чтоб никого не "сломать", но результат не менялся.
Цубаса заявила тогда, что у меня, кажется, какой-то удачный генетический сбой — иного ей просто в голову не взбрело. Слава богу, на баллонах и технологии она при людях не заострилась.
А я помню, откуда попал сюда. Ничем особенным от миллиардов людей там я не отличался. ТАМ могли погружаться все.
Видимо, этот мир всё же параллельный. Ну или мой мозг перенёс сюда ещё много чего, включая обмен веществ, кроме бокса.
Глава 8
Цуджи шумно выдыхает через нос:
— Занятно.
— Он правду говорит, — кэп тревожно сводит вместе брови. — Я результаты промеров на всякий случай у себя записал в… — он говорит название какой-то программы, о которой я даже не слышал.
— Да я не об этом. Ёсиока-сан, могу просить вас об одолжении?
— Всё, что в моих силах.
— Вы бы не могли перестать нервничать? Всё идёт нормально, но мне нужно задать ещё кое-какие вопросы.
— Я не против же!
— Если вас пугали безобидные темы до этого момента, то дальнейшая часть беседы вам может ну очень не понравиться, — смеётся представитель министерства обороны. — Даже несмотря на всю безобидность моих намерений. А если вы будете волноваться, мои расширения будут на вас реагировать не так, как надо.
— Если бы это было так просто, успокоиться по команде, — вздыхает капитан и снова тянется к бутылке. — Душа — штука такая. Нервам не прикажешь.
— Что могу сделать я, чтобы вы перестали воспринимать разговор между мной и Масахиро так серьёзно? Что бы мы ни обсуждали?
— А выпейте со мной! — оживляется хозяин корабля. — Вот я пью — и вы пейте! Всё по обычаю!
— Какие-то у вас тут русские расклады, — бормочу себе под нос, глядя, как Ёсиока с видимым удовольствием наливает теперь уже в две посудины.
— Нормальные расклады, — вздыхает офицер, тут же выпивая свою порцию мелкими глотками. — Э-э-э…! ЗАБОРИСТО!
— Ага, — капитан блаженно щурится, повторяя жест следом за ним, прикрывая глаза и водружая на стол пакет с вяленым кальмаром. — Если хотите есть, филе вон там, в том холодильнике. В нижнем ярусе. Хотите — жарьте себе сами, не хотите — сидите так. Кухня в моём исполнении закрыта. Обслужите себя самостоятельно.
— У меня ещё есть еда, — киваю на предусмотрительно сделанный в тарелке запас.
— На двоих! — говорит Наоя, палочками выхватывая из моей кучи кусок за куском.
— И ведь не скажешь вам ничего. Я типа младший, вежливость, всё такое. — Забираю сразу несколько кусков кальмара из пакета старика.
— Вот за это его и люблю, — фыркает кэп. — Ни грамма вежливости, ни крошки воспитания. Но — полная искренность и никаких камней за пазухой.
— Я оценил, — серьёзно кивает флотский. — Масахиро, а ты с этим набором манер только здесь, среди нас, так себя ведёшь? Или это — твоя обычная линия?
— Я везде плюс-минус одинаковый, — пожимаю плечами. — Во-первых, гайдзин. Нос картошкой, волосы белобрысые, глаза лупатые — мне можно. Во-вторых, я будущий чемпион префектуры по фул-контакту. Ему тем более можно.
— Если голым кулаком справляешься с китайскими расширениями, могу допустить. — Несмотря на выпитое, наш гость убийственно серьезен.
— В-третьих, я же якудза: защищай слабых, борись с сильными. Понимаете, если говорить серьёзно, то у меня никогда не получится с моей внешностью доказать японцам, что я свой или хороший. Так зачем пытаться?
— Хм. И вместо этого ты изначально выбрал имидж плохого? — заключает Цуджи.
— Не плохого. Независимого, — поднимаю в воздух указательный палец. — Хотя-я, как говорит одна маленькая красноволосая девочка, в Японии это всё равно что плохой. А что вы хотели сказать такого, что должно очень не понравиться мне и капитану?
— Всё то, что ты сейчас рассказал мне о декомпрессионной болезни, я проверю. Причём очень тщательно. Логичен вопрос, и ты не можешь его не ожидать. Ты не боишься? Если вся описанная тобой физика подтвердится? — его глаза смотрят на меня, кажется, отдельно от остального лица.