Орден Крона. Армия свободы

Женщина-русалка одарила меня надменным взглядом, пригладила переливчатые чешуйки на обтягивающей юбке и отвернулась к подруге.

— Ведь бывает же так, чтобы надоел собственный муж! — рассмеялась её закутанная в прозрачный шёлк спутница.

— Нет любовника выносливее искусного воина, ясно? — вступил в разговор Тать, сверкнув своей самой очаровательной улыбкой.

Обе кокетки игриво скользнули взглядами по крепким, тренированным плечам Татовского и даже не испугались его кривой рожи. Возможно, решили, что она — часть костюма.

Я закатила глаза и оставила бойца развлекаться флиртом с высокородными красавицами. Отошла в тень вьюнка с неестественно крупными цветами, прихватив с собой ещё один бокал вина.

Напиться — вот отличная идея на сегодняшний вечер. Хоть этим унылый праздник в приюте Ордена выгодно отличается от танцулек в бестиатриуме.

Я набрала полный рот вина, безуспешно поискала глазами Демиурга, рассмотрела вязь татуировок на полуобнажённом крепком теле с головой медведя и… наткнулась взглядом на высокую мужскую фигуру с руками кровавого мага.

Протолкнув напиток в горло и отступив ещё дальше в тень, я инстинктивно напряглась. Хотя с его бы? Просто кто-то из гостей оказался столь оригинален, что вместо Иверийца решил нарядиться Чёрным Консулом. День Династии и маскарад вполне это позволяют.

И всё же… Как странно.

Словно нарочно демонстрируя почерневшие на предплечьях вены, незнакомец повыше закатал рукава белой сорочки. Он о чём-то оживлённо беседовал с важным господином, а я никак не могла отделаться от ощущения, что знаю каждый волосок на его теле, каждый шрам и каждый изгиб. Что он и есть моя судьба, которую я искала среди тысяч лиц, в шумных звуках боя и в тишине библиотечных ярусов.

А моя судьба… Всегда была рядом. Вино моментально показалось кислым, и я выплюнула его в ближайшую вазу с камелиями. Живот скрутило резкой болью, а затылок полоснуло так, словно кто-то дёрнул рывком за волосы.

Теперь я с жадностью изучала мужскую спину. Пыталась найти подтверждение своему ошибочному узнаванию, но только сильнее притягивалась к нему. Неосознанно — как тянется слепой котёнок к запаху молока.

Бывает, смотришь на человека — и глазами выделяешь его из тысячи, потому что в его движении, в коротком повороте головы, в том, как пальцы обхватывают бокал с «полыньим штормом» и даже в том, как вздымается его грудь при дыхании, видишь самый близкий на свете образ.

«Это — он,» — подал голос Каас, приглушённый тканью пышной юбки.

— Это — не он, — вслух сказала я и тихо двинулась по кругу, чтобы заглянуть незнакомцу в лицо.

Которое, как назло, оказалось скрыто под маской. Такой же чёрной, как его волосы и руки. Мужчина резко развернулся — и в этот момент, вглядываясь в хищный профиль зловещей маски, я вдруг отчётливо поняла, что это не мой ментор. Что сознание снова и снова играет со мной полюбившуюся злую шутку, которая каждый раз работает безотказно. А я, как глупая и доверчивая кукла, легко поддаюсь на эти игры разума, позволяя эмоциям управлять собой. Даже не пытаясь рассмотреть под высоким воротником чёрного паука, я резко развернулась и почти наощупь двинулась прочь — вниз по каменной лестнице, ведущей прочь от террасы.