Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5
- Автор: Радов Константин М
- Серия: Жизнь и деяния графа Александра Читтанова #5
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5». Краткое содержание книги:
ЮЖНЫЕ ДЕЛА
От самого возвращения в Россию, меня постоянно грызло искушение сбежать из суетных, вонючих столиц в привольные южные степи. Тем более, дела туда звали. Дела важные. Да только — нельзя. Нельзя никак. Пока власть не поделена, пока прорастают в плоть государства корни взаимных обязательств и политических связей, пока даже ближний круг императрицы изменчив и текуч, — отлучиться на несколько месяцев значило бы потерять очень много. Лишь через год взбаламученное лизанькиной революцией санкт-петербургское болото более-менее отстоялось. Война со шведами утихла, замороженная дыханием близкой зимы, а неугомонные франкофилы и австропоклонники, сражающиеся меж собой за влияние при дворе, сбавили пыл после потери вождей. Маркиз де Шетарди уехал в Париж, отозванный своим начальством и обласканный государыней до такой степени, что сие вызывало кривотолки: одних лишь подарков увез на сумму, равную генеральскому жалованью за тридцать лет. В скором времени после отъезда француза, апоплексический удар приключился с его могущественным противником, князем Черкасским. Два удара у него уже было, третий оказался последним. Вакантное место канцлера прочили Бестужеву, Румянцеву или мне. Заманчиво, конечно. Однако, сие означало бы окончательное и бесповоротное прощание с ремеслом военачальника; я подумал — и отказался. При Александре Ивановиче вполне можно было рассчитывать на достаточное влияние, действуя скрытно, из-за кулис; Алексей Петрович тоже не успел еще развернуть в полной мере свой выдающийся талант интригана. Впрочем, императрица никого из них не назначила. Бестужев продолжал править иностранными делами, оставаясь в чине вице-канцлера и совещаясь по наиболее важным вопросам с Бреверном, Головиным, Куракиным и вашим покорным слугою.
А самым острым из иностранных вопросов нежданно оказался персидский. Братищев, наш резидент при шаховом дворе, уже не раз доносил о намерении Надира напасть на Кизляр. Среди приближенных сего монарха, очень многие науськивали своего хозяина против России. Мол, у русских династические междоусобицы, лучшие войска заняты шведской войною, а на троне — слабая женщина. Особенно старался англичанин Эльтон, ранее состоявший в нашей службе, но потом перебежавший к Надиру и обещавший построить для него флот на Каспийском море, отдав тем самым все прибрежные земли в полную власть персиян. Сэр Сирил Витч, посол короля Георга при дворе Елизаветы Петровны, только разводил руками: дескать, сие делается помимо британского правительства, которое ничего о том не знает.
Много ли было правды в словах баронета? Бог весть. Двуличие, подлость и коварство лишь применительно к обычной жизни могут считаться пороками; в политике это необходимые и общеупотребительные инструменты. Французская партия, теперь во главе с пронырливым Лестоком, и партия англо-австрийская, знаменосцем которой стал хитрейший и трудолюбивейший конференц-министр Карл фон Бреверн, по всем пунктам состояли в ожесточенной борьбе. Только в одном они сошлись: для тех и других граф Читтанов оказался досадной помехой. Государыне в оба уха нашептывали, что надо бы сего достойного и прославленного полководца поставить во главе армии, назначенной противустоять Надир-шаху. Дескать, одно появление на брегах Терека столь важной персоны остудит горячие головы и отвратит азиатов от злонамеренных мыслей, заставив сидеть, как мышь под веником.
Если бы я желал всенепременно остаться при дворе — мог бы сии рассуждения нещадно высмеять. Зима на носу: ежели черт и подтолкнет соседей к выступлению, что они будут делать в промерзших заснеженных степях?! При Карле Двенадцатом, помнится, привычные к суровому климату шведы гибли в России от мороза тысячами; учинить же зимний поход с воинами из теплолюбивых южных народов не посмеет и совершенный безумец. А коль, паче чаяния, посмеет — войско взбунтуется. Или разбежится. Но на верную гибель не пойдет.
Однако… На юг мне все равно надо ехать — по своим приватным делам. Так не лучше ли явиться там во всемогущей силе государственных полномочий? Тем временем, столичные интриганы вольны строить козни друг другу. Я пока выйду из-под их огня.
Так рассудив, по установлении зимнего пути отправился в путь с изрядным караваном. Маршрут восприял через Азов, сделавши еще крюк на Богородицк и Таванск: высочайшим повелением предписано было инспектировать все войска на южных границах, по мере надобности забирая себе любые полки, какие нужно.
В последнем большой нужды не обреталось, ибо в Астрахань и Кизляр еще летом согнали вполне достаточные силы. В чем действительно была крайняя необходимость, так это в наведении порядка по комиссариатской части, а еще — в строгом исполнении мер по сбережению солдатского здравия. Некомплект имелся огромный, в большинстве полков от половины до двух третей; но прямо сейчас пополнять их рекрутами означало бы попусту губить людей. Формально никто никогда не отменял принятое Петром Великим правило, предписывающее всех молодых солдат направлять в гарнизоны, лишь через год или два переводя в линейные войска. Постепенное приучение к тяготам службы дает рекруту окрепнуть душой и телом. Если же сразу плюхнуть ему на спину неподъемный груз — есть опасность, что эта спина, увы, сломается. Однако на деле сие мудрое установление не соблюдалось, даже и самим покойным государем: армия вечно состояла в крайности.