Тайны гор, которых не было на карте [calibre 4.19.0]

Но такое безобразие кругом!

Если на десять сирых и убогих одна дееспособная особь набралась – уже счастье. Не удивительно, что дворянство давалось немногим. Народ сам о себе позаботится никогда не мог.

«Стараешься, стараешься, – раздосадовано подумала Ее Величество, – и никакой благодарности…»

Не так она представляла себе жизнь в самом начале, когда только-только разбиралась в делах государственных. Думала, придет время, и каждый вампиром станет. А как станет-то, если всякий выпитый с одного конца вампиром становиться, с другой проклятым? А еще каждому попить, поесть… Беда бы уже началась, если бы не подсказали из три-запредельных государств, что обычной вдове стать вампиром не светит, если душа ее погибнет в огне и пламени раньше срока. Или посадили человека за мешок картошки, а он возьми, да и повешайся. Вдова нисколько душой на том свете не забывалась и благоверный переправлял ей часть своей силы, так что вдовушка иногда становилась захребетником не хуже вампира. А если еще на Зов поспела, запросто могла из вампира кровушку сосать. Шансов у них было мало, жилось им несладко, но порой уводили знатного кавалера прямо из-под носа избранной. Расплодившиеся вампиреныши и тому были рады: пришел домой, а кровушка сама в постель кинулась, носки, трусы постираны, попинал для порядка, понаставил синяков, земелька и щи сварит, и на работу сбегает, и детушки подрастают, хочешь, вампиров делай, хочешь кровиночку. Каждый вампир – так или иначе вдова или вдовец, но только они умели получать при этом удовольствие и жили промеж собой в согласии, обменявшись клятвами, а вдовушки, оставаясь человеком, ни целомудренностью не славились, ни маски у них не было, которая бы объясняла кровососущим, что она самая обаятельная и привлекательная, и старились они на удивление быстро. Пей и наслаждайся кровушкой, сколько влезет, выпил одну, вторая уже в очередь встала. Хуже, если с той и с другой стороны решили стать избранными – ходят такие проклятые зомби с обеих сторон и пугают людей. И то хорошо – не бунтуют. Еще оборотни, но те злые, обидчивые, слова не скажи, начинают карман искать!

Ее Величество сплюнула на самоцветный пол. Не в сердцах, натурально – слуги уберут.

Душу мужа, тварюгу беспризорную, она не то, что боялись – тревожилась, вдруг подмену углядит. Тварь была себе на уме, не уличенная во вредительстве и не замеченная в благодеяниях.

Прав дядька Упырь, даже не сказать, чтобы совсем проклятая…

Не вела она себя как положено: не спилась, не истаскалась, незлобивая была и все время человека из себя строила, что больше всего беспокоило и бесило. Вот откуда ей знать, что не сало с маслом уготовили? И почему к ней поперлась? Ведь по большому счету, обошлись с ней ласково, жить позволили, позорили, но за дело. Другие обрезались и в ус не дуют, а ей досталась не проклятая, а головная боль. Эта шелупонь все время норовила в люди выбиться, сколько бы не убеждали ее, что среди людей ей не место. В одно время письма во все места с жалобами писать надумала, и все на уважаемого кузнеца Упыреева. Ох и посмеялись над ее писульками.