Я принесла тебе Бога

– Хитрая чертовка, – сказал серьезным голосом мужчина, скрывая улыбку – думала, я не замечу? Думала, увижу твои сандалики и решу, что ты осталась дома?

– Прости, папа. Я думала, что ты уже на службе, – девочка почти не умела врать, и интонация ее явно подводила.

– Опять за своё? – отец повысил голос. – Разве тебя учили обманывать? Опять к идолу побежала? – Он схватил ребенка за ручку и повел к старой кладовке, что располагалась в тридцати метрах справа от основного входа. У двери резко остановился и показал пальцем на ее нижнюю часть. – Это простой кусок дерева, – медленно по слогам произнес мужчина. Он крепко сжимал крохотную ручку девочки, хоть та и не пыталась вырваться.

– Разве ты не видишь, папа? – пропищала звонко она. – Вот голова, вон крылья, вот на голове даже есть крылья. Это ангел! И он живой. Он плачет. Видишь, слезки текут? Он заперт в дереве, а хочет летать по воздуху.

– Давай я тебе объясню? – в голосе чувствовалось нарастающее раздражение. – Ангелы невидимы. Они наполняют нашу общину волей Божьей и несут Его дух святой. Они заботятся о нас, защищают от смертоносной радиации, дают пищу. И как ты думаешь, позволил ли бы Господь своему ангелу жить в дереве? Не позволил! А это просто узор. Голова – спиленный сучок, а крылья, как ты говоришь, – части годовых колец. У каждого дерева есть фактура, она и создает образы, которые твой глупенький детский мозг наделяет чертами ангела. Ты его вычистила от краски, поэтому рисунок так отчетливо видно. А слезки – это смола выделяется, – он провел пальцем по янтарной капле у сучка и растер ее пальцами. – Понюхай! Пахнет деревом, сосной. Разве пахнут так настоящие слезки? Мари, это – мракобесие, – произнес он по слогам. – Мы не идолопоклонники. Мы Богу служим. И я запрещаю тебе ангелов искать, где бы то ни было, поняла?

– Но он теплый, потрогай.

Отец присел на корточки, машинально высунул из глубокого рукава руку и положил ее на деревянный узор. Кисть частично была лишена кожи и плоти так, что виднелись кости ребра ладони и двух пальцев.

– Теплый, – согласился он, проигнорировав брезгливый взгляд дочери на его увечье. – Но это потому, что ты тут сидишь часами, дышишь на дверь и ветошью трешь бездушного идола. Не так?

Послышался скрип открывающейся входной двери. Мужчина поднялся и поспешил к входу. На пороге стояла женщина, с почти полностью обмотаным шарфом лицом , несмотря на теплую летнюю погоду. За женщиной смирно стояли два похожих друг на друга мальчика. У обоих отсутствовали уши и губы.

– Отец Крис, – сделав глубокий поклон, тихо прошепелявила женщина. Казалось, что голос шел не из уст, а откуда-то из шеи. – Мы вовремя? Церковь пустая.

– Вы – первые, – улыбнулся священник и посмотрел на близнецов. – Мальчики спать не дают?

Женщина встала за спинами детей и аккуратно толкнула их вперед.

– Поздоровайтесь с отцом Крисом, – строго велела она.

Мальчики послушно подошли к мужчине, тот заботливо обнял их и поцеловал.

Женщина, тем временем размотала шарф с головы, подошла к Мари и повернула часть обезображенного лица к ней.