Глиняный денщик

Ч и р и к. Получается, ты, Праханя, – странствующий глиняный рыцарь. Я про странствующих рыцарей в книжке читал, они тоже со злом и несправедливостью боролись, только они были не из глины и в доспехах. Например, Дон-Кихот. Правда, он с ненастоящими рыцарями сражался, обманывался просто, но это неважно, главное – он страха не знал, и стремление было хорошее.

П р а х а н я. Бесстрашный, значит был, это молодец. А книжку кто написал?

Ч и р и к. Сервантес.

П р а х а н я. Ты мне про сервант не напоминай, насиделся я за его стеклянными дверцами, как Илья Муромец в детстве на печи.

Ч и р и к. Сервантес – это фамилия писателя, а не шкаф в котором ты был. Понял? А Илья Муромец кто таков?

П р а х а н я. Видно мы с тобой разные книжки читали. Богатырь земли русской. Знать надо. Он свою землю от настоящих врагов оберегал, а не от вымышленных, как твой Дон-Кихот.

Ч и р и к. Он от каких врагов оберегал внешних или внутренних? Если от внешних, то с ними легко бороться, вон сорока – её издалека видно, что сорока летит.

П р а х а н я. И с внутренними тоже. Соловья-разбойника победил.

Ч и р и к. Про Соловья – разбойника не слышал, а от ворон досыта натерпелся. Ни на одну помойку не залетишь просто так, везде всё схвачено, везде мзду требуют. Чуть поприличней помойка, сразу охрана, видеокамеры. До облаков всё просматривают, не перелетишь.

П р а х а н я (сокрушённо). Разве я похож на рыцаря или Илью Муромца? У них доспехи. А у меня?

Ч и р и к. Ну, когда это было? В средние века, то есть, очень давно. Сейчас главные доспехи – это голова на плечах.

П р а х а н я (повеселев). И то, верно. Если ты пернатый свободен – пошли со мной, будем вместе игрушкам и мастерам помогать, с несправедливостью бороться.

Ч и р и к. Я – за. Сначала игрушкам поможем, а потом обязательно на помойку заглянем.

П р а х а н я. Договорились.

Ч и р и к. Только у меня ноги больно короткие. Ты потише иди.

(Идут дальше, Чирик от удовольствия напевает песенку.)