Жизнь М. Н. Муравьева (1796–1866). Факты, гипотезы, мифы

В этот день кончилось детство двенадцатилетнего Михаила. Много лет спустя он скажет: «Если мы вышли порядочными людьми, а не сорванцами, то всем этим обязаны матушке; отец не мог с нами много заниматься»[81].

Со смертью матери жизнь семьи стала трудней. Князь Урусов очень любил покойную. В каком-то смысле Александра Михайловна заменяла ему умершую дочь. Она была со стариком внимательна и ласкова, выступала добрым посредником между ним и своим мужем. Когда ее не стало, князь «сделался до крайности упрямым, вспыльчивым и даже грубым и часто сердился на отца»[82]. Отец страдал, но порвать с отчимом не мог, так как с перспективой стать его наследником была связана единственная надежда как-то обеспечить будущее детей. Пока же младших – Соню, Андрея и малютку Сергея передали на воспитание в семьи родственников. Такая практика была тогда нередкой. Что-то нужно было решать со старшими сыновьями. О заграничном образовании, которое получил сам Николай Николаевич, нечего было и мечтать. Поэтому он придумал и затем последовательно реализовал программу обучения, которая была доступна для него по средствам и при этом обеспечивала наилучшую подготовку к уже традиционной для Муравьевых стезе армейской интеллигенции. Мы видели, что дед Николай Ерофеич реализовал себя как военный инженер. Сам Муравьев-отец был морским офицером. Для сыновей он выбрал карьеру офицеров Генерального штаба, который тогда именовался «Свитой Его Императорского Величества по квартирмейстерской части».

Чтобы понять мотивы этого выбора, отвлечемся на минутку от повествования и скажем несколько слов о том, что такое квартирмейстерское дело, а также о его истории и состоянии в тогдашней России.

Чин квартирмейстера, рассказывает историк русского Генерального штаба Н. П. Глиноецкий, впервые появился в отрядах ландскнехтов в XVI веке. В обязанность этих чинов входило изучение и описание местности, на которой происходили военные действия, выработка оптимальных маршрутов движения к определяемым полководцами целям, указание пути войскам на марше, определение мест дневок и ночлегов и размещения войск на этих местах. Веком позже квартирмейстерские службы имелись уже в армиях всех европейских государств. В России это понятие появилось в начале XVIII века, когда армия реформировалась по европейским образцам. В 1701 году Б.П. Шереметев направляет царю прошение об учреждении в войсках должности генерал-квартирмейстера. «Выбрать из царедворцев», – гласила резолюция Петра. Шереметев выбрал князя А. Ф. Шаховского. Это был первый генерал-квартирмейстер в России. В 1711 году должность генерал-квартирмейстера появляется в штатном расписании армии. После Петра квартирмейстерская служба была объединена с инженерной. Но инженерная служба решала свои задачи, и квартирмейстерское дело оказалось в загоне. Семилетняя война вошла в военную историю как время хаоса в движении и размещении русских войск. Почти не было карт. П. И. Шувалов пытался поправить дело, внеся на высочайшее рассмотрение соответствующие предложения, но только при Екатерине удалось переломить ситуацию. В 1763 году был учрежден Генеральный штаб, который подчинялся непосредственно императрице. Ему вменялось в обязанность «и во время мира подробные известия собирать и ландкарты всем положениям и проходам сочинять… дорогам и всяким к оным способным коммуникациям… а при случаях отправления армии или корпусов в войну, чтобы из того генерального штаба отряжало военное правительство по числу отправляемого войска потребных к нему тех чинов»[83]. Была создана чертежная Генерального штаба. В мирное время главной ее задачей было определено составление генеральной карты всей империи: проведение топографических съемок в едином масштабе и по общей методике. Павел I, склонный переиначивать и переименовывать все, что было создано матерью, переименовал Генеральный штаб в Свиту Его Императорского Величества по квартирмейстерской части. К тому времени в Свите уже было 82 офицера и 34 унтер-офицера, именовавшихся колонновожатыми. В силу ряда обстоятельств, в частности личных предпочтений многолетнего начальника квартирмейстерской службы генерала Сухтелена, получилось так, что бо́льшую часть офицеров составляли немцы. Это вызывало в армии недовольство, еще усилившееся после неудачной кампании 1806–1807 годов. Среди приближенных Александра I главным поборником обновления квартирмейстерского дела стал любимец императора П. М. Волконский. В 1808–1809 годах он специально изучал устройство генерального штаба во Франции. По возвращении в Россию весной 1810-го ему было вверено управление квартирмейстерским, то есть штабным делом в русской армии.