Другой Брежнев

Глоток «матросского молока». И вот вымокший до нитки полковник Брежнев ступил на «нашу маленькую землю», как он тогда ее ласково называл. «А на берегу вокруг творился сущий ад, — вспоминал бывший юнга Иван Соловьев, — рядом били пушки и пулеметы, трещали автоматы, ухали разрывы. Незнакомый матрос мне сказал: «Ну, юнга, сегодня у нас, как в парилке!» «Он (Брежнев) держался бодро, но было заметно, что от ледяной воды изрядно замерз». Начальник обратился к парню: «Юнга, достань мой эн-зе, надо комиссара отогреть, он ребятам сейчас во как нужен!»

«И провел рукой по горлу, — рассказывал бывший юнга. — Я сбегал на мотобот, достал флягу со спиртом и отнес на берег в бункер… Там офицеры, солдаты и матросы окружили Брежнева. Ему подали флягу, и Доценко сказал: «Отведайте, товарищ комиссар, матросского молока, а то погода плохая, холодно купаться!»

Брежнев рассмеялся, выпил, поблагодарил, но все же упрекнул Доценко, что он мальца гоняет за спиртом. Но было уже не до того! Ударили немецкие минометы».

Спирт в отличие от водки вряд ли был «законным» видом выпивки. Скорее всего, его просто украли с какого-нибудь склада или из госпиталя. «По поводу этой байки, — писал историк Вильям Похлебкин, — многие армейские партработники ехидно замечали, что старшина здорово рисковал, предлагая подобную помощь бригадному комиссару. Ведь тот… мог бы поинтересоваться, откуда взят спирт, так как все три возможности его получения — от авиаторов, из медсанбата и из самогонных запасов гражданского населения — считались хищениями или мародерством и карались по законам военного времени как минимум штрафбатом. Странно, говорили армейские ветераны, что старшина, то есть тертый волк, мог быть столь наивен и не осведомлен, кому, что и в какой ситуации можно предлагать».

Но, скорее всего, «тертый морской волк» как раз хорошо знал натуру своего комиссара. Знал, что тот не отдаст под трибунал в благодарность за угощение. И Брежнев действительно пожурил подчиненного только за то, что тот напрасно рисковал жизнью «мальца» ради спиртного…

«Именины фюрера». В письмах семье Брежнев не написал ни слова о своем приключении с сейнером. «На Малой земле, — вспоминала Виктория Брежнева, — как мы позднее узнали, настоящий ад был, но Леня об этом — ни слова. Что взрыв был на корабле, что едва не погиб — тоже скрыл».

Но если Малая земля была адом, то дьяволом в этом аду, несомненно, был сам Гитлер. Неудивительно, что наиболее острый момент сражения за Малую землю наступил 20 апреля 1943 года — в день рождения Гитлера. «Как ни странно, — говорится в воспоминаниях Брежнева, — день этот связан для меня с одним забавным воспоминанием». В ночь на 20 апреля, собрав политработников, их спросили, знают ли они, почему именно сейчас так остервенело стали рваться фашисты. Не все знали. «Потому, — последовало объяснение, — что у них завтра именины фюрера. Хотят покончить с нами, чтобы поднести ему подарок. Хорошо бы… и нам отметить эту дату». После обсуждения был найден подходящий способ «поздравления». Художник Борис Пророков быстро сделал набросок рисунка, тут же получивший всеобщее одобрение. «Ночью он изобразил на простыне свинообразное чудовище, убегающее с Кавказа. У свиньи были всем знакомые усики и челка — карикатура на Гитлера получилась отменная. Простыню укрепили на раму и установили на заранее пристрелянном месте нейтральной полосы, надежно закрепив косяками.