Тайные пружины

Ладно, что касается мнения об Израиле — здесь все понятно. Все прекрасно знают, как создается мнение, особенно когда пропаганда однобокая, предвзятая и пытается решить чьи-то задачи. Если кто-то думает, что пропагандой занимались только в Советском Союзе, они ошибаются. Приведу один пример из своей жизни. Когда я добивался выезда из Союза, то отказался от советского гражданства. В отличие от тех, кто отказывался от советского гражданства, находясь за границей, я это сделал в Москве. До меня никто не решался на подобное. Для того чтобы как-то себя обезопасить, письмо с отказом от гражданства мне удалось передать за границу. Оно попало в руки той организации, где я работал. Они передали его своему представителю в Вашингтоне и подтвердили: «Мы парня знаем, это не липа, это живой человек, и письмо реальное, действительное». Их представитель с моим письмом пошел в самую известную, самую демократическую газету «Нью-Йорк таймс» самого демократического государства и дал мое письмо. Мало того, эта газета всегда принадлежала евреям. И какой он получил ответ? «Письмо печатать не будем!» Эти самые демократические журналисты в самой демократической, свободной стране сказали: «Оно слишком антисоветское, и оно слишком сионистское». Тогда он пошел к евреям в еврейские организации и сказал: «Евреи, помогите! Речь идет о еврейском парне, который, рискуя всем, хочет выехать». Эти деятели из еврейских организаций прочитали и сказали: «Мы не будем помогать печатать письмо». Почему? «Оно слишком антисоветское и слишком сионистское!»

Напомню, это был 1968 год. Если вы думаете, что с тех пор пресса и журналисты стали более свободными или более демократичными, должен вас разочаровать. Поэтому меня мало волнует, что делает пропаганда, промывая мозги всей Европе по отношению к Украине, к России, к Молдове, к Сирии, к Ливии и так далее. Как оболванивают людей, какие результаты это оказывает на общественное мнение — я знаю. Я жил при советском режиме и знаю, как бороться с пропагандой. Как вести пропаганду умную, тоже знаю — я это делал. Поэтому меня не волнует, какой имидж у моей страны по результатам очередной пропагандистской кампании.

Какие действия мы предпринимаем для решения наших проблем? Ну, на этот счет у меня были и есть, и, вероятно, будут разногласия с правительством Израиля. Я не всегда согласен с тем, что делает мое правительство. Вернее, я редко был с ним согласен за все годы пребывания в Израиле. Когда я был на службе, я не высказывался по вопросам политики Израиля, но как-то во время очередной встречи с Ицхаком Рабином я ему сказал: «Знаешь, что? (У нас обращаются на «ты»). Это большое счастье — и твоё, и мое, что мы только работаем вместе, а я не занимаюсь политикой и не вмешиваюсь в твои политические решения». Он сказал: «Слава богу!» Так что мы не очень успешно решаем наши проблемы, мягко говоря. В том числе военные проблемы. Кто читал мою книгу, тот, наверное, помнит, что я писал о нашей армии во время войны, наших отношениях с врагами, соседями и о других наших внутренних проблемах. Все почему-то с удивлением восприняли, когда я написал в своей книге, что в стране сильнейший системный кризис. Если Израиль не проведет необходимые реформы, то я не уверен, что государство просуществует до середины XXI века. Хорошо это или плохо, но Меир Даган, который возглавлял «Моссад» до прошлого года (я его помню еще по службе), сказал категорично: «Если ситуация в стране не изменится, я не уверен, что страна будет существовать».