Дьявольский заговор [ЛП]

Эдвард Олсон кивнул.

— Да. Джаспера. Я знаю. Это был код. Присаживайся, Майк.

Майк взглянул на стул с металлическим каркасом, стоявший напротив стола, пожал плечами и опустился на него.

— Так о чём это? В записке, которую я получил, говорилось что-то о посылке.

Олсон сцепил пальцы, откинувшись на спинку стула.

— Мы вернёмся к этому через минуту. Ты казался рассеянным, когда вошёл сюда. Что-то не так?

Конечно, он был рассеянным, но не воспоминания о сенсационном теле хостес заставляли его так нервничать. Нет, это всё благодаря таинственному призыву из культа. Он мог признаться в истинной природе своего беспокойного поведения. Наверняка Олсон поймёт. Тем не менее, Майк считал, что ему следует держать подобные чувства при себе, когда речь идёт о других участниках группы. В конце концов, он не хотел, чтобы кто-то из них заподозрил его мотивы или потенциальное поведение в будущем. Разыграть это как побочный продукт его сильного влечения к Анжелике было правильным решением. Они оба могли бы запасть на неё. Олсон поймёт. Он мог даже отпустить сексистскую шутку или две, и у них мог быть момент фальшивой мужской связи.

— Анжелика. Господи, чувак, эта её задница — аппетитный торт. Чего бы я только не отдал, чтобы откусить от него кусочек.

— Да?

Майк ухмыльнулся, когда начал вникать в это. В конце концов, он ничего не придумывал здесь. Его вожделение к хостес было искренним.

— Определённо. Жаль, что я сейчас живу с Марни. Если бы я мог встречаться с Анжеликой, я бы не выпускал её из постели целыми днями. Никогда. Это был бы просто безостановочный спортивный трах уровня олимпийских соревнований.

Выражение лица Олсона не изменилось, когда он сказал:

— Она моя дочь.

— Что ты сейчас сказал?

— Она моя дочь.

Это то, что я уже слышал от тебя, но это нихрена не круто.

Майк почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Он поёрзал в кресле и почувствовал себя ещё более нервным, чем когда-либо, когда сказал:

— О том, что я сказал…

Олсон отмахнулся.

— Расслабься. Конечно, ты так чувствуешь. Не ты первый, не ты последний. Ты можешь поиметь её, если хочешь. Я устрою это.

Майк долго смотрел на него с открытым ртом. Он представил, как на самом деле трахает Анжелику, и несколько секунд не мог связно думать ни о чём другом. Но затем ничтожная, болезненная реальность того, что предлагал Олсон, наконец дошла до него, и страсть, поглощающая его, увяла и умерла.

Господи, — подумал он. — Этот парень действительно говорит о сутенёрстве собственной дочери?

Эта мысль вызывала у него отвращение на многих уровнях и вызывала стыд за его собственные похотливые мысли. Влечение, которое он испытывал к Анжелике, было нормальным и понятным, но теперь оно было испорчено этим отвратительным предложением.

Олсон удивил его смехом.

— Усмешка на твоём лице говорит мне, что ты считаешь моё предложение предосудительным, что я нахожу забавным, — он наклонился вперёд и положил руки на край стола. — Мы сатанисты, Майк. Извращать естественный порядок и оскорблять Бога — вот чем мы занимаемся, — он улыбнулся. — По крайней мере частично.