Осады и штурмы Северной войны 1700–1721 гг

Доставка заготовленных припасов возлагалась на кавалерию. Например, при осаде Дерпта в 1704 г. драгуны Б. П. Шереметева занимались тем, что «возили в шанцы на батареи лесные припасы» [192] При возможности для подвоза припасов использовали водные коммуникации. Подошедшая к Ниеншанцу армия привозила все необходимое водным путем: «…наши войска пушки, и мортиры и иные воинские приготовления непрестанно из судов, в которых оные из Шлисельбурка препровожены, на берег реки Невы выгружали и к скорому их употреблению на батареи, дабы оные поставлены были, попечение имели; также и туры, и мешки шерстяные и иные потребности, довольство в своих руках имеющее, непрестанно из судов выгружали ж и приготовление чинили, ожидая устроения в шанцах батарей и кеселей, которые зачаты строить сего числа [26 апреля 1703 г. – Б. М.] в ночи»[193].

Согласно приказу, отданному под Нарвой 11 июля 1704 г., каждый день рано утром после пробития зори солдаты от каждого полка должны были приносить заготовленные ими туры и фашины и складывать на берегу в одном месте, откуда их грузили на лодки и везли к тому месту, где велись работы [194]. Очевидно, заготовка материалов велась ниже крепости по течению и ближе к устью р. Наровы; оттуда их доставляли наверх либо на левый берег для ведения апрошей либо на правый берег для строительства батарей.

Хворост для фашин русские солдаты рубили преимущественно топорами. Фашинные ножи как специфический инженерный инструмент в русских описях встречаются редко. В марте 1707 г. Петр распорядился изготовить и раздать в пехотные полки штыки («багинеты») с ножевидными лезвиями; предполагалось, что «вместо топора мочно ими рубить на фашины лесу» [195].

Инструменты для земляных работ имелись в полках, а недостающие и дополнительные выдавались артиллерийским ведомством. Так, в 1705 г. перед осадой Митавского замка в августе 1705 г. по приказу царя из артиллерии было выслано 3000 лопат и 500 кирок с мотыгами [196]. Из письма Я. В. Брюса в Приказ артиллерии от 1 июля 1706 г. мы узнаем, что делавшиеся на тот момент для армии кирки и мотыги часто ломались, т. к. деревянные рукоятки были тонкими и не оковывались по концам железом. В связи с этим Брюс распорядился изготавливать лопаты, кирки и мотыги по шведскому образцу, видимо, более надежному[197].

Согласно Табели 1712 года, в каждом пехотном полку следовало иметь 200 топоров, 80 железных лопаток с кожаными нагалищами (чехлами), «дабы возможно было по случаю солдатам нести на себе»; 80 кирок и мотыг. У драгун на тысячу строевых чинов приходилось 800 топоров, 100 железных лопаток и 100 кирок[198]. Штатное количество шанцевого инструмента в полках в начальный период войны мы не знаем. Зато знаем, что в 1709 г. на каждый пехотный полк полагалось по 200 лопаток и 100 кирок; 23 мая 1709 г. было составлено «Ведение» о том, сколько кирок и лопат было выдано в полки дивизий Меншикова, Репнина и Алларта, сколько имелось фактически и сколько не хватало[199]. Из 2500 лопаток в этих трех дивизиях налицо осталось лишь 1273, из 1250 кирок – 660; в артиллерии хранилось еще 3099 лопат и 1755 кирок [200].