Электронная книга - «Практикантка доктора Соболева». Краткое содержание книги:
Все потому, что Сергей Иванович — акушер-гинеколог.
После работы же ему самому приходится платить разным дамочкам, чтобы оказаться у них между ног.
Все потому, что Сергей Иванович разведен. А решиться на еще одни отношения с женским полом помимо денежно- интимных у него нет ни времени, ни желания.
И Соболева его жизнь абсолютно устраивает, но…
Но ведь всегда есть место для НО.
Есть место чуду.
#смешно, трогательно и грустно
Визуализация
— Так, Люб, не бесите. Я всё решил, — в голосе Соболева отчетливо зазвенели начальственные нотки, отчего Любовь растерялась окончательно.
Вроде как распоряжение даёт, но что-то она не припоминала, чтобы двухдневная пьянка была включена в её рабочие обязанности.
— Слушайте, я правда не могу, Сергей Иванович, — выдохнула Вознесенская виновато, — Это же все выходные, а у меня сын…
Сглотнула и тише добавила.
— …оболтус.
Но Соболев на это заявление даже не моргнул, может на мгновение подвис и только.
— Так, и сколько оболтусу? Вы когда на сутках, он с кем? — деловито поинтересовался заведующий. Да так требовательно, что Люба и не подумала не отвечать.
— Тринадцать. У тети моей, у меня тут тетя…
— Ну так в тринадцать он и все выходные у тети спокойно проторчит, — за всех разом решил Сергей.
Люба только рот от возмущения открыла. Вот это наглость! Соболев перехватил её ошарашенный взгляд и как-то разом сменил тактику. Нахрапом явно так себе выходило. У Вознесенской только глаза шире становились.
— Люб, — наклонился к ней ближе, заговорив тихо и хрипло, почти на ушко, — Поехали, а?
Рука Сергея соскользнула с перил и обвила Любину талию, притягивая ближе. Любовь на секунду напряглась от неожиданного такого интимного прикосновения, но как-то быстро податливо обмякла. От мужского тела, большого и сильного, шел окутывающий с ног до головы жар, напрочь отбивающий способность думать. Любин взгляд уперся в мужскую шею, дыхание сорвалось. Совсем, совсем не рабочий какой-то момент получается…
— Люб, я приставать не буду, — нашептывал искуситель — Сергей, сам себе противореча жадными изучающими движениями пальцев на её пояснице, — Если вы против…Поехали? Просто, чтобы…
Люба молчала, закусив губу и слушая. Это так сладко было. Просто стоять так близко к нему и слушать.
— Люб, — уже с каким-то отчаянием. Сергей наверно её неразговорчивость за отказ принимал, — Будет весело.
И тут Люба рассмеялась. Господи, ну и аргумент. Будто им обоим именно это на самом деле надо. Повеселиться, да.
— Ну раз весело, — хохоча, кивнула Любовь Павловна, — То, так и быть, поеду.
И наконец выпуталась из Соболевских объятий.
— Только я тоже скидываюсь. За меня платить не надо, Сергей Иванович, — бросила, уходя.
12.
Люба, тяжко вздохнув, в сотый раз крутанулась перед зеркалом. Нет, это фиаско. Заморские джинсы её исконно- русской фигуре катастрофически не шли. Задница, и без того примечательная, выглядела просто угрожающе огромной на фоне быстро становящихся к низу достаточно стройными длинных ног. Будто два треугольника к квадрату прилепили…Любе даже всплакнуть захотелось. Она тут решается, понимаете ли, на первый в своей жизни легкомысленный роман, а он может и вовсе не состояться по причине неэстетически прущей во все стороны филейной части.
Ну а что делать?
Люба крутанулась ещё раз, встала на цыпочки и махнула на своё отражение рукой. Турбаза же. В любимой юбке не поедешь, каблуки не наденешь. Кроссовки да практичные штаны — вот её удел. Радовало, что хоть блузка сидела замечательно. Легкий персиковый трикотаж соблазнительно обтягивал грудь, прозрачные рукава нежно подчеркивали мягкую округлость рук. Пышный пшеничный хвост, собранный чуть набок, покоился на женственно- покатом левом плече. Впрочем, с верхом у Любы проблем никогда не было. Может взять всё-таки юбку или платье? Вечером же банкет…Хотя какой банкет? Одно название, а на деле шашлыки, водка рекой да банька, но мало ли…И Люба всё- таки сдёрнула с вешалки лёгкое темно-синее платье и бросила его в раскрытую у её ног дорожную сумку. Туда же полетели босоножки на невысоком каблуке.
Закрыв шкаф, Вознесенская кинула беспокойный взгляд на часы — ещё тридцать минут есть до того, как Соболев зайдет. Отлично, успевает. Люба подхватила косметичку и отправилась в ванную рисовать лицо. Там освещение было не в пример лучше. И, как это обычно бывает, оглушающему трезвону дверного звонка суждено было раздаться именно в животрепещущий момент прокрашивания ресниц.
— Бл…и-и-ин, — Люба в сердцах кинула кисточку в раковину, с тоской взирая на свой чёрный-чёрный правый глаз.
Это что же, заведующему так не терпится? Приличные люди раньше не приходят…
— Саш, открой, а? — крикнула Любовь из ванной сыну, завтракавшему на кухне, — И скажи, что я сейчас!
И уже тише, раздраженно себе под нос:
— Наверно…
Сашка так тяжко вздохнул, что звук долетел даже до неё и, судя по глухому недовольному топоту, поплёлся открывать. Любино сердце зачастило, в миг разгоняя кровь, щеки нежно вспыхнули, убирая потребность в румянах. Ну вот, начинается…Вознесенская толкнула носочком дверь, пошире её открывая, чтобы лучше слышать, что происходит в коридоре, и лихорадочными движениями принялась стирать следы туши с верхнего века, вся обращаясь в слух.