Политический дневник [litres]

18.3.[1935]

Мы еще находимся под впечатлением последних дней, когда фюрер провозгласил суверенитет Г[ермании][300]. Он принял решение внезапно. Как он рассказал нам вечером 16.3., он не спал до этого 10 дней, так как снова и снова продумывал все варианты. Затем он рассказал, как восприняли его сообщение послы. Итальянец побледнел (от злости, он всегда был противником [такого шага]), француз был ошеломлен, но затем сообщил о вероятном протесте своего правительства. Фюрер ответил: «Я приму его к сведению». «Вообще же, – добавил фюрер, – уважение к нам постоянно растет, я, как старый практик, замечаю это по повадкам послов. Понсе в конце согнулся в поклоне чуть не параллельно полу». Англичанин в самом начале сказал: «Но об этом мы как раз хотели вести переговоры». Но он быстро пришел в себя и спросил, какова ситуация с авиацией и флотом. На что фюрер заявил, что эти предложения Англии (т. е. паритет по авиации, 35 % по флоту) сохраняются в их изначальном виде. Фиппс: «Тогда хорошо. А сколько это приблизительно, 36 дивизий?» Фюрер: «У России 100 дивизий, у Польши 30, у Франции 42, а у нас, значит, 36». Фиппс остался доволен этим ответом. Я сказал: если бы французы обладали отвагой, то в Париже сейчас бы зажужжали моторы бомбардировщиков. Фюрер: «Думаю, мы выкрутимся».

Потом мы посмотрели фильм в кинозале фюрера. Разговор снова и снова возвращался к великому событию этого дня, причем фюрер упомянул, что 16.3.1813 прусский король опубликовал обращение «К моему народу» против Наполеона[301] (Это было 17.[3.1813], в день памяти павших).