Огонь в итальянском сердце

Если я скажу ему то, что он хочет услышать, то вполне возможно, мы спасемся. Единственное, что нужно — это солгать.

— Простишь м…? — он недоговаривает, я резко перебиваю его, как только машина проезжает на красный, а перед нами возникает очередной фургон.

— Хорошо-хорошо-хорошо! — срывающимся голосом соглашаюсь я и указываю пальцем вперед, что бы Маркус затормозил. — ΧОРОШО! Смотри, Господи, смотри же, куда едешь!

Дикий, протестующий визг шин, ругань на дороге, множество затормозивших автомобилей и сирена полицейской машины, которая совсем скоро, судя по звукам, будет здесь — все это доносится до меня после того, как Маркус все-таки остановился. Я чувствую на себе его взгляд, когда закрываю глаза и выдыхаю с неописуемым облегчением. Сложив руки на животе, будто пытаюсь защитить себя от монстра, сидящего сбоку. Но тело мое так дрожит, что если я прямо сейчас выйду из машины, то упаду в обморок. Это — официально самый ужасный день в моей жизни.

— Каталин? — звучит в узком салоне авто его осиплый голос.

Он еще смеет разговаривать со мной. Я не отвечаю, собираясь с силами. Не слушающимися руками поправляю подол футболки, которая слегка поднялась.

— Скажи что-нибудь.

Я знаю, он знает, что стал причиной моего теперешнего состояния. Я презираю его за содеянное. Не имею понятия, как можно оправдывать подобные поступки?

— Скажи что-нибудь, — просит он в очередной раз.

Былая уверенность испарилась. Самовлюбленность уступила место тревоге. Я думала схватиться за внутреннюю ручку и попытаться вскинуть дверь так же непринужденно, как это умеет делать Маркус. Но уклоняюсь от плана и, повернувшись к нему, я по — скотски берусь ладонью за его подбородок, давлю пальцами на скулы. Заставляю смотреть на себя, вдавливая недлинные ногти в кожу. Он может наблюдать, как слезы опять застилают мои глаза, а потом льются вниз. Он мог бы засмеяться, как всегда, посчитав это забавным, однако нет. Я сильно хмурю брови и от злости причиняю ему больше боли, чем хотела изначально. Но Маркус не говорит ни слова, не движется, почти не моргает. В зелено-карих глазах — теперь я различаю их цвет — читается чувство глубокой вины. Этого слишком мало. Я практически попрощалась с родными, а он просто всматривается смущенно в мое лицо.

— Поиграл в Бога, да? — на мгновение крепче схватившись за его подбородок, я отбрасываю голову Марка назад — он поступил приблизительно так же минут десять назад. — Наигрался?!

Я не могу сдержаться от высокого тона. Мне хочется его упрекать и унижать, поскольку из-за таких, как он, рушится мир. Я столько всего повидала, вступив в благотворительную организацию. Люди, поставившие себя на пьедестал, уверены, что могут отбирать жизнь у кого угодно. Тем более, если это касается несчастных животных. Да, парни и мужчины, подобные Маркусу, устраивают себя развлекательные вечера, охотясь ради забавы за львами и тиграми, у которых нет даже крошечного шанса убежать. Никогда. Этому. Оправдания. Не будет.