И в болезни, и в здравии, и на подоконнике
- Автор: Коханова Юлия
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «И в болезни, и в здравии, и на подоконнике». Краткое содержание книги:
Папа учил Деллу, что поступать нужно правильно.
Папа учил Деллу, что колебания убивают замысел.
У Деллы была лопата.
- Эй, ты! – окликнула она Поллукса, а когда тот повернулся, с замаха саданула рукоятью поперек лица, сломав переносицу. Поллукс опрокинулся и завыл, обильно поливая траву кровью. Но промедление – это непростительный грех, и второй шутник получил черенком в пах и тут же – по загривку. Третьему вдохновленный неожиданным примером Петер выбил два зуба, ну а четвертый просто сбежал.
Петер и Делла получили выговор и пятьдесят часов отработок. Два месяца после занятий они драили коридоры академии, полировали медные перила и смахивали с портретов пыль.
- Вот так, в общем, и подружились, - завершила рассказ Делла.
На физиономии Льюиса промелькнуло нечто, подозрительно напоминающее улыбку.
- А я в школе хорошим мальчиком был. До пятого класса даже кабинет директора ни разу изнутри не видел.
- А потом?
- А потом Фил, Джош и я залезли в кабинет биологии и натянули на скелет бикини. Сработала сигнализация, приехали копы и повязали нас. Как же отец орал, когда из участка меня забирал! Потом еще мама дома добавила. А когда через неделю обнаружила, что у нее пропал купальник… - Льюис горестно покачал головой. – Разверзся ад и поглотил грешников. Меня два месяца из дома не выпускали, только в школу и на тренировки. Даже от телека отлучили. Только уроки, только хардкор – я думал, что рехнусь со скуки.
- А зачем вы в школу полезли? – не поняла Делла.
- Идиоты потому что. На спор.
Глава 12
Спальня у некроманта была неожиданная – веселенькие обои в цветочек, снежно-белый ковер и здоровенный букет ромашек в стеклянной вазе. Поначалу Льюис изумился такому дизайнерскому решению, а потом сообразил: холл и гостиную видит каждый, а спальня – только для своих. Вот тут-то дедуля и отдыхал душой от черепов и сушеных крокодилов. Гипер, мать его, компенсация.
Остановившись в центе комнаты, Льюис с умеренным любопытством таращился по сторонам.
На комоде таинственно мерцала стеклянная ваза, наполненная бледно-голубыми… соплями. Сопли булькали.
Перед кроватью, на ковре, стояло четыре тапочка на левую ногу. Женских тапочка. Это наводило на тревожные размышления.
Висящие на стене часы циферблата в нормальном его понимании не имели. Не заморачиваясь на прорисовку штрихов и цифр, неведомый мастер просто разделил диск на две равные половины. На черной он написал «Плохое время», а на белой – «Хорошее время». По линии соприкосновения биколор размывался градиентом, проходя через все оттенки серого.
Единственная стрелка замерла в положении «Шесть часов», уткнувшись в самую глубокую чернильную черноту.
А часики-то, похоже, рабочие.
Ругер деловито сновала по комнате, открывая дверцы шкафов и выдвигая ящики. Время от времени она издавала сложные для понимания возгласы – то ли удивление, то ли одобрение, то ли возмущение. А может, и все сразу.
Льюис подошел поближе, остановился на безопасном расстоянии и заглянул ей через плечо.
- Что это?
- Где? – обернулась Ругер, широко взмахнув рукой. Льюис качнулся назад, заученным движением пропуская мимо лица довольно острую палочку.
- Вот эта штука. Которую ты рассматривала.
- Это? – качнув палочкой, Ругер подняла из груды разноцветных носков нечто, похожее на самодельную куклу. – Вольт. Деффиндо, - Ругер рубанула палочкой воздух, и кукла развалилась на две части. Из нее посыпались грязные клочья шерсти, какие-то зеленые лоскутки и спутанный ком седых волос.
- Кому-то здорово повезло, - Ругер склонилась над столом, пристально разглядывая содержимое вольта. – Подозреваю, что Гвидо Нунесу. Цвет волос совпадает, и мантия у него, помнится, зеленая была. Никогда не критикуй научные статьи некромантов, - назидательно покачала палочкой Ругер. – А если уж критикуешь, то лично сжигай состриженные волосы и обрезки ногтей. Чтобы защита научной теории в нападение не перешла.
- Ладно, не буду, - с легкостью согласился Льюис, который в принципе не собирался ничего критиковать. Он и читать-то эти статьи не планировал, если уж совсем начистоту.
Пометавшись по комнате со скоростью и энергией рикошетящей пули, Ругер вернулась к выполнению первоначальной задачи.
Дневник Цибулоффски обнаружился на крайнем левом окне. На тетрадь он вовсе не походил – скорее, на толстую, подчеркнуто неопрятную книгу: неровно обрезанные листы, бугристая обложка и суровые нитки, торчащие из переплета. В довершение картины Цибулоффски перетянул дневник толстенным кожаным ремнем, обернув его в две петли. Ругер настороженно оглядела композицию и потыкала в нее палочкой, бормоча нечто невразумительное на своей недо-латыни.