Пруд гиппопотамов [The Hippopotamus Pool - ru]

Я чувствовала, что лучше потерпеть, пока у Эмерсона не пройдёт период наиболее уязвимого настроения, прежде чем расспрашивать о его передвижениях.

– Что ты узнал о мистере Шелмадине? – спросила я.

– О ком? – Эмерсон бросил рубашку примерно в направлении стула.

– О Салехе, как он представился. Ты сегодня ходил в его контору?

– Нет. Зачем, к дьяволу, мне это нужно?

– Тогда где ты был?

– В Музее, во Французском институте, в Ведомстве древностей. Это, – объяснил Эмерсон, садясь и снимая обувь, – это археологическая экспедиция, Амелия. Я не удивлён, обнаружив, что этот факт ускользнул от твоего разума, но для меня он имеет первостепенную важность. Я занимался необходимыми исследованиями.

– Тогда тебя не заинтересует то, что я узнала сегодня.

– Почти наверняка нет, – снова встал Эмерсон.

Его синие глаза приобрели знакомый блеск, когда он посмотрел на меня. Я потянулась за халатом.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Эмерсон.

– И так понятно. О Боже, кажется, у меня рука не в том рукаве. Помоги мне, Эмерсон.

Эмерсон выполнил просьбу. Швырнув злосчастную одежду на кровать, он обнял меня и смиренно произнёс:

– Хорошо, Пибоди, ты полна решимости рассказать мне, поэтому давай покончим с этим. Что стряслось: нападение, воровство, убийство?

– Это может быть убийство. Тело исчезло.

– Чьё тело?

– Тело Али.

– Какого Али? Среди наших знакомых – дюжины с таким именем.

– Али-суфраги. Сегодня вечером дежурил другой человек. Когда я спросила Али, парень сказал, что он покинул свой пост – исчез, не сказав ни слова. Сам понимаешь, что это значит, Эмерсон.

– Конечно, – ответил Эмерсон. – Он был убит. Что ещё могло случиться? Нет другой мыслимой причины, по которой человек не может прийти на работу. Интересно, куда пропал труп...

– Нил под рукой, Эмерсон.

– Как и опиумные притоны, Пибоди. И публичные дома.

В этом он, к сожалению, был прав. Сразу за отелем находилась зона, в которую ни одна женщина не рискнула бы сунуться, даже если бы её сопровождали.

– Эмерсон, ты сегодня без всякой нужды болтал по поводу расхитителей гробниц и тому подобного. Это для того, чтобы Рамзес не мог продолжать расспросы о привычках синьора Риччетти?

– Безусловно, это не та тема, которую я хотел бы обсуждать. Особенно в присутствии Нефрет.

– Но мне-то ты сказать можешь!

Эмерсон некоторое время колебался. Затем пожал плечами и раздражённо выпалил:

– Я не знаю, почему я пытаюсь держать тебя в неведении, Пибоди. Твоё собственное мрачное воображение, вероятно, уже подсказало тебе ответ. Для Риччетти не существовало ничего, что он мог бы посчитать слишком отвратительным. Предательское уничтожение, убийства, пытки и устрашение. Его соперники знали: бросая ему вызов, рискуют не только они сами, но и их друзья и семьи. И даже их дети.

Этого оказалось достаточно. Интеллект и воображение (а я исключительно одарена и тем, и другим), объединившись, вызвали появление перед моими глазами серии ужасных картин. Невозможно каждое мгновение охранять всех, кого любишь, а дети особенно уязвимы.

Даже мои.

– Эмерсон! – воскликнула я. – Рамзеса и Нефрет нужно предупредить. Она не такая робкая и беспомощная, как ты полагаешь, и сможет лучше защитить себя, если узнает правду.

– Успокойся, Пибоди. – Эмерсон сжал меня в объятиях. – Ты думаешь, этот ублюдок осмелится напасть на мою жену или моих детей? Он достаточно хорошо знает меня. Ложись спать, дорогая, и забудь о своих фантазиях.

И всё же странное предчувствие (часто возникающее в моей душе) подсказывало мне, что он был уверен в сказанном не больше меня.