Пираты Карибского моря: Сокровища Потерянной Бездны (СИ)
- Автор: Рыжая Сплетница
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Пираты Карибского моря: Сокровища Потерянной Бездны (СИ)». Краткое содержание книги:
***
Джим сдержал своё слово и, закрыв глаза на тот факт, что Тень Джонса поставил ему на руку Чёрную Метку, что являлось в некотором смысле знаком недоверия, он перешёл на «Голландец» и ушёл в каюту капитана вместе с самим капитаном, разумеется. Не вдаваясь в подробности слов весьма своенравного бывшего юнги, он рассказал Дэйви Джонсу всё, что только мог узнать. И про Совет Братства, и про нового барона Южно-Китайского моря, однако отдельное внимание в его рассказе всё же было уделено особым отношениям между Оноратой и Воробьём.
— Что же… Возможно, это действительно можно использовать в будущем, — протянул Джонс. — А где находится следующая часть карты, говоришь? — уточнил он. На его столе уже лежала точная копия той половины карты, что имели его враги. Джимми, видимо, успел сделать копию перед тем, как реквизировать корабль. В конце концов, это было не так уж и плохо, ведь так?
— В Долине усопших у одного из пиратов, выступавших против Беккета в последней войне.
При упоминании этого имени, харю морского дьявола перекосило.
— И кто же этот… пират? — спросил капитан «Голландца», отогнав от себя мысли, что мешали ясно думать.
— Гектор Барбосса, — криво усмехнулся Джим.
***
Возможно, стоит вновь вернуться к «Чёрной Жемчужине», ведь самый быстрый корабль в Карибах как-никак заслуживает больше внимания к себе.
После того, как юнга Джим так неосмотрительно оставил корабль, на него пробрались двое человек. Один из них едва ли не нёс на руках второго: маленькую, хрупкую женскую фигурку. Это были Уилл и Элизабет. Да, любовь Тёрнера к своей супруге заставила его сделать невозможное: он пробрался на борт «Летучего Голландца» незамеченным. Да, он в течение долгого времени был капитаном этого корабля, но всё же…
Уильям перенёс почти бессознательную жену на койку в капитанской каюте и, лишь убедившись, что она просто уже просто спит, а не пребывает в глубоком беспамятстве или лихорадочном бреду, ушёл на мостик, чтобы отвести «Жемчужину» подальше от «Голландца».
Он не знал, зачем и почему обманул Онорату, и теперь его гложила совесть. В тот день он перерезал всё канаты у шлюпок, а сам всё это время отсиживался в трюме. В какой-то момент ему повезло: и он смог проскользнуть на палубу корабль-призрака незамеченным (опять-таки следуя правилу: «Думай, как Джек»). В течение некоторого времени он не раскрывал себя, сделал он это лишь в день смерти Онораты и пленения Калипсо. Он освободил Элизабет, и они укрылись в одном секретном месте на борту. Возможно, Джонс даже и не догадывался о нём, ведь так и не обнаружил их, но с каждым днём миссис Тёрнер становилось всё хуже. Именно так, как она объяснила позже Уиллу, выглядели последствия воздействия Тени. Видимо, морской дьявол хотел позже сделать Тень бывшей мисс Суон, а это не очень позитивно сказывается на человеке.
Итак, Тёрнеры перебрались на борт «Чёрной Жемчужины» и ушли из-под огней «Летучего Голландца». Конечно, увести целый корабль прямо под носом «морской каракатицы» не обнаружив себя было невозможно, поэтому состоялся обстрел «Жемчужины». Но Уильям не зря столько лет был капитаном: он увёл корабль из-под огней, оставив лишь небольшую «царапину» на борту от всё-таки задевшего его ядра.
«Джек меня убьёт», — подумал Тёрнер, оглядываясь назад, и даже позволил себе улыбнуться, впервые за долгие дни.
Так и началось плавание самого быстрого корабля в Карибском море, под началом капитана Тёрнера. Он искал Воробья. Нужно найти его. Зачем, Уилл и сам не мог себе объяснить, он просто знал, что так нужно.
***
Через несколько минут гнетущего молчания, Бартоломью всё же решился нарушить тишину, уставший от молчаливых и пронзительных взглядов обоих допрашивающих его пиратов.
— Я не виноват, — заявил он первым делом.
— Отлично! — Джек театрально хлопнул в ладоши. — Всё, можем бросать его за борт, дело закрыто!
— Да погоди, Джек, — одёрнула «судью» Онората. — Барти… — она, поймав красноречивый взгляд Воробья, раздражённо исправилась: — капитан Бартоломью! сможет нам рассказать, откуда ему известно про Тень Воробья.
— Крайне неприятный тип, хочу сказать, — заметил Джек и с хитрым прищуром покосился на Бартоломью. Теперь и сам чёрт не догадается, кого именно он имел в виду! — Верно, Онора?
— Ага, — торопливо произнесла девушка. — Но дело не в этом. Не уходи от ответа, Барти, я знаю тебя сто лет, и сказать, врёшь ты или нет мне будет проще всего.
Джек нервно заёрзал. А что, такое можно провернуть? О, опасная женщина…
— Я… — «Барбоссазаменитель» ещё немного помедлил и всё же начал говорить: — Я встретил тебя, Онора, ещё давно, уже будучи пиратским бароном. Титул достался мне случайно, можно сказать, что я его подобрал. Карина Смит… Теперь уже Барбосса, при нашей последней встрече передала его мне. Мы с ней давно были знакомы, — поспешно добавил он, — просто есть некоторые вещи, которые я не готов сейчас обсуждать. Потом я наткнулся на твою «Ласточку» и «Чёрную Жемчужину». По-моему, ты взяла на абордаж это судно, — Джек навострил слух, а Онората попыталась сделать всё, чтобы Бартоломью замолчал, не вызвав подозрений. — Я заметил, как вскоре на горизонте появился третий корабль. Это был «Голландец». Он встал с левого борта «Жемчужины», но не начал обстрел, а через минуту, «Чёрной Жемчужины» уже не было. Она просто…
— Перешла на пергамент, — поторопил его Воробей. — Да-да, это мы все прекрасно знаем, не мешай, тут вообще-то человек что-то рассказывает.
Капитан «Эдема» пропустил всё это мимо ушей и продолжил:
— Через какое-то время, стало понятно, что Онората, перешла на судно Дэйви Джонса, и в этот же миг на месте «Ласточки» появилась «Чёрная Жемчужина». Повеяло холодом, когда на мостик взошёл теневой Воробей, а дальше… Я потерял оба судна из виду.
Джек с хитрым прищуром посмотрел на Онорату, которой предстояло многое разъяснить. Она вздохнула и устало приложила ладонь ко лбу.
— Не думала я, что ты так интенсивно будешь использовать артефакт невидимости…
***
Уильям отвёл «Чёрную Жемчужину» подальше от того злосчастного места и только после этого он смог облегчённо выдохнуть. Элизабет стало лучше, корабль у него, но всё же… Стоит, пожалуй, найти Джека: уж слишком много предательств было на их счетах. К тому же, возможно, Воробей знает, где сейчас находится морская богиня Калипсо, которая могла бы объяснить, что происходит на море. Тёрнер вывел судно в дрейф и решил спуститься проверить состояние своей жены.
— Элизабет? — на всякий случай спросил бывший капитан «Голландца», приоткрывая дверь каюты. Женщина всё ещё находилась без сознания, и видеть её в таком состоянии было очень больно.
Нет, он больше не собирался ждать: нужно во что бы то ни стало найти Калипсо, она должна помочь его жене! Тёрнер сжал её руку, посмотрел на опущенные веки и судорожно вздохнул.
Это путешествие обещало быть долгим…
***
Онората не могла поверить в то, что её давний друг мог так бесстыдно врать всем присутствующим на судне в течение почти двух дней. Да как его совесть-то не замучила? Но всё-таки их маленький, наспех организованный совет принял решение ничего не рассказывать матросом, по крайней мере, не всё.
Бартоломью не мог не заметить совершенно особой сплочённости этих двоих пиратов, что решали за него. И даже если каким-то образом и начинался спор, то ровно из-за схожести характеров. Он знал, что Онората может буквально чувствовать любого человека, видеть его насквозь, но он никогда раньше не видел, чтобы девушка сама вела себя так. Складывалось впечатление, что и Онора, и Воробей старательно играли какую-то роль, но какую?..
На этом же собрании, как справедливо отметил Джек, было бы полезно узнать и кое-какие интересные подробности из видений Онораты. Она не стала спорить и рассказала всё, как есть. В тот момент Бартоломью, по-моему, пожалел, что поднял руку на Совете Братства. Ну вот зачем он ввязался в эту авантюру? В конце концов, после рассказа пиратки о голосе, карте и о разговоре с Тенью Катлера Беккета (самую интересную часть она конечно же не собиралась рассказывать), Джек попросил хоть немного успокоится «цыпу», мол, она «слишком большой парус обмотала вокруг себя».