Роковое влечение

— Но ваша дочь должна знать, что у вас здесь есть квартира, и могла бы сказать об этом мне!

— Я предупредил Кристи, что это будет нечестно по отношению к вам, поскольку заранее определит ваш выбор, и оказался совершенно прав, — резко ответил Доминик. — Вы предпочли бы отказаться от квартиры, о которой мечтали, из боязни столкнуться со мной лицом к лицу. В моем присутствии вас грызет самолюбие, правда, Джулия? Вы хотите быть безрассудной и лихой девицей, но не можете избежать чувства вины за подобное поведение. Бедная Джулия, как вы боитесь, что я могу помешать вам попасть в беду…

— Под бедой вы подразумеваете объятия других мужчин! Вот что на самом деле заботит вас, я угадала? Вам недостаточно властвовать надо мной на работе и по месту жительства! — яростно выкрикнула Джул. — Теперь вы хотите управлять и моей сексуальной жизнью!

Босс сложил руки на груди и выпустил очередную стрелу, процедив сквозь зубы:

— Если вы собираетесь путаться с кучей мужчин, единственным достоинством которых является то, что болтается у них между ног, то вы правы — я сделаю все, что в моей власти, и не дам вам уничтожить остатки вашего самоуважения!

Джулия побагровела, но чувство острого стыда только добавило ей безрассудства.

— Вы не имеете никакого права указывать, с кем мне спать, а с кем нет! — вскричала она. — Если мне понравится, я пересплю со всеми мужчинами, имена которых есть в телефонном справочнике!

— Глупая сучонка, я имею на это большее право, чем кто бы то ни было! — крикнул в ответ Бреттон. Вены на висках мужчины налились кровью.

— Черта с два! Можете подавиться своей работой! С меня довольно! — взвизгнула Джулия и шагнула к двери, но не тут-то было: Бреттон крепко схватил девушку за локоть и развернул лицом к себе.

— Нет, бежать тебе некуда, потому что это не имеет отношения ни к служебному положению, ни к квартире! Мне не нужно управлять твоей сексуальной жизнью, Джулия, и знаешь почему? — Доминик слегка встряхнул ее. — Потому что я и есть твоя сексуальная жизнь. Твоим единственным любовником с тех пор, как тебя бросил кретин-жених, был я! Я самого Нового года!

В ушах перепуганной девушки раздался странный звон, во рту пересохло.

— Боже мой, что вы говорите? — прошептала она. — О чем вы?..

С видимым усилием Бреттон сдержал свой гнев; слегка расслабил мертвую хватку, но голос по-прежнему оставался мрачным.

— Да о том, милая, что хоть вы и ничего не помните о событиях новогоднего вечера, но я-то хорошо помню, что произошло между нами!

— Ничего не понимаю… — еле слышно пролепетала побелевшая Джулия. Доминик насильно повернул ее к длинному кожаному дивану с низкой спинкой. Девушка уперлась и вцепилась в его руку. — Нет, говорите, — исступленно потребовала она. — Теперь мне нужно знать…

— Тебе нужно сесть, а то упадешь. — На мгновение Бреттон отпустил Джулию, и у той тут же подкосились колени. — Теперь видишь? — сказал Доминик, помог девушке подняться и повел по толстому ковру. — Я ничего не скажу, пока ты не сядешь.

С трудом переставляя ноги, ощущая свинцовую тяжесть во всем теле, девушка опустилась на кожаные подушки. Доминик сел рядом и принялся растирать ее ледяные руки.

— Ты изо всех сил сопротивлялась, когда я хотел вернуться к этой теме, но скажи хотя бы сейчас… что ты помнишь про ту вечеринку?

Не в силах поднять глаза, Джулия смотрела на носки своих черных туфель.

— Ничего. Меня тошнило. Я пошла спать в один из кабинетов, — на память послушно перечислила она. — Потом проснулась и пошла домой.

— Кратко, но доходчиво, — проворчал Доминик. — Так вот, дорогая, кабинет, в который ты пошла спать, был мой. Я нашел тебя там, когда вернулся с вечеринки, на которую прибыл прямо из аэропорта. Предыдущие пять дней я провел, мотаясь по всему земному шару, летал из Америки в Европу, из Европы в Азию и обратно. График оказался слишком напряженным даже для меня. Я выпил пару стаканчиков того, что так же, как и ты, посчитал безобидным пуншем… К тому времени, когда на моем диване оказалась маленькая «серенькая мышка», я уже неважно соображал…

Затем Бреттон замолчал так надолго, что Джулия была вынуждена поднять глаза. Он явно ждал этого взгляда; лицо Доминика казалось твердым и решительным, голубые глаза приобрели стальной блеск.

— Я не включал свет, поэтому, когда ты проснулась, так и не поняла, кто я такой. Подробности стерлись из моей памяти, я был пьян, как никогда в жизни, но помню — ты говорила о бросившем тебя женихе и плакала, а я лежал рядом и держал тебя в объятиях. Ты казалась маленькой, нежной и беспомощной, совсем не похожей на ту бодрую и энергичную мисс Сноу, которую я считал способной справиться с чем угодно… — Тут голос Доминика дрогнул; он выглядел неуверенным в себе и даже слегка пристыженным. — Ты так дрожала, так плакала, что мне захотелось тебя утешить. Утешение вылилось в поцелуй, поцелуй сменился желанием прикоснуться к тебе, а ты оказалась такой теплой, такой сладкой, что одно потянуло за собой другое.

«Одно потянуло другое»? Ее ногти вонзились в ладони. Из слов шефа следовало, что она фактически соблазнила его. Джулия Сноу никогда бы не осмелилась на такое, даже пьяная и одурманенная. Во всяком случае, не та незаметная «серая мышка», какой она была тогда и не с холодным и неприступным Домиником Бреттоном… в его кабинете, о Господи!