Зона отчуждения

  "Ян... Котенок... Что же ты натворил, малыш... ЧТО???"

  И, как в тумане, откуда-то издалека доносился голос Кирилла, все зовущего Свята.

  Я сделал судорожный вдох, наполняя воздухом легкие, пробуя прийти в себя, хоть немного ставя мозги на место:

  - Кир... Т... Ты слышишь меня? - это был не мой голос. Я его не узнал.

  - Дин? Ты что ли? Да?- спросил Кирилл, я как имбецил кивнул сначала, и только потом понял, что туплю.

  - Да. Что ли я... - выдавил и сглотнул, стараясь хоть немного смочить горло. - Слушай... Это... Это совершенно не телефонный разговор, - я осторожно убрал ладонь от лица Свята, продолжая пялиться в его остекленевшие глаза. - У тебя есть возможность выйти на улицу, если мы сейчас на тачке к тебе подъедем?

  - Я... Да, ненадолго если, тут возле подъезда. Думаю, отпустят предки. Конечно... Да. Я же понимаю.

  - Вот и здорово, что понимаешь, - и я шикнул от боли, внезапно резанувшей предплечье. - Твою мать...

  Свят, вздрогнув, моргнул и расцепил свои пальцы, впившиеся мне в руку.

  Блин, я даже не сразу почувствовал, что он так в меня впился.

  А клон, отпустив мою руку, оперся кулаками о постель, опустил голову и согнулся так, как будто только что из него вынули внутренний стержень.

  Я положил ладонь на его затылок, нервно лаская пальцами кожу под волосами, чувствуя, как от сумасшедших ударов сердца вздрагивает все мое тело.

  - Короче, Кирилл... Мы подъедем, позвоним, и ты выйдешь, да?

  - Обязательно. Куда мне теперь деваться.

  - Все верно, Кир. Теперь тебе деваться некуда. Нам всем теперь деваться некуда, блядь. Все, до встречи.

  Я отключил трубу, и прижался лицом к голове Свята, склонившись к нему.

  - Держись, милый. Держись. Поедем, Святусь, нам надо все до конца выяснить, слышишь?

  Через несколько минут у меня появилось чувство, что Свята заморозили. Это было просто ужасающее ощущение. Он двигался, он сам оделся, он даже маме сказал, что мы ненадолго. А вот то, что мы не на разборки и чтобы она не волновалась - все это пришлось объяснить мне, когда Александра Геннадьевна уже собиралась закрыть собой входную дверь.

  Я пообещал, что никаких разборок не будет вообще. Говорил сам, потому что знал - мне она поверит. И видел, что Свят тормозит все больше.

  Он пялился на меня, но я понимал, что он меня не видит. Все его действия были на автомате, и мне это не нравилось все больше.

  Конечно, все это было и для меня таким шоком, что сейчас хотелось просто тупо ужраться до маловменяемого состояния, а потом... Потом, наверное, дать себе любимому волю и реветь от безумного страха, обиды и боли, сковавшей сердце. Только я понимал, что это самое тупое, что можно было сделать в данной ситуации. Вот именно сейчас, когда мы даже с Кириллом не договорили. И так и не знаем толком, что же произошло и продолжает происходить.

  Свят сидел рядом со мной на пассажирском сидении и с тупой физиономией уставился перед собой в лобовое стекло, глядя в него широко открытыми глазами, после того как механическим голосом сказал адрес, куда нам нужно ехать.