![Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/9/6/3/2/res-publica-russkij-respublikanizm-ot-srednevekovya-do-konca-xx-veka-kollektivnaya-monografiya-download.jpg)
Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]
- Автор: История Коллектив авторов --, Бугров Константин Дмитриевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 9785444816790
- Жанр: История
Электронная книга - «Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]». Краткое содержание книги:
Ответы на эти вопросы читателю предстоит искать вместе с авторами — ведущими историками и политологами.
Редукция коммунизма к социализму, а последнего к его новой изобретенной фазе «развитого социализма» выражает эти установки. Принятая Конституция СССР 1977 г. уже не содержала прямых положений о коммунизме, ограничившись более скромным «развитым социализмом». Предшествующие советские Конституции предусмотрительно отказывались от определения таких метафизических понятий, как «коммунизм» и «социализм», поскольку, по мнению Сталина, конституция «призвана регистрировать только то, что уже имеется в действительности»[1855]. В новой Конституции, как считали первоначально советские идеологи во главе с М. А. Сусловым (в 1964 г.), целесообразно, напротив, включить программные положения, что, по их мнению, соответствовало «ленинской практике». Однако отказ от идеи пролетарской диктатуры в пользу общенародного государства ставил вопрос о поддержании легитимности партии. В интернациональной дискуссии о социальной структуре советского общества было показано, что, во-первых, она претерпела радикальные изменения в направлениях, сходных с обществами западных индустриальных стран; во-вторых, место рабочего класса в этой структуре уже не определялось категориями доминирующего класса в традиционном марксистском смысле; в-третьих, политическая активность его общественных организаций (профсоюзов) была далека от утопических представлений коммунистических идеологов, демонстрируя их безвластие и подчиненную роль в однопартийном режиме[1856]. В этих условиях выдвижение постулата «общенародного государства» оказывалось в противоречии с программным положением о ведущей роли рабочего класса в условиях перехода к коммунизму, а отказ от последнего ставил под вопрос легитимность коммунистической партии как единственного выразителя воли народа.
В результате Основной закон «зрелого социализма» оказался внутренне противоречив, стремясь соединить старые и новые принципы, декларативные и инструментальные нормы. Это нашло отражение в его политико-правовой структуре, разделенной на 9 основных разделов: основы общественного строя и политики СССР; государство и личность; национально-государственное устройство СССР; советы народных депутатов и порядок их избрания; высшие органы государственной власти и управления СССР; основы построения органов государственной власти и управления в союзных республиках; правосудие, арбитраж и прокурорский надзор; герб, флаг и столица СССР; действие Конституции СССР и порядок ее изменения[1857].
Нужна была интегрирующая формула, способная объединить и заставить действовать противоречивый конгломерат идеологических принципов и норм с учетом новых вызовов системе. Эта формула была найдена в «руководящей роли партии», ставшей единственной реально работающей нормой советского номинального конституционализма. Принципиальная новизна Конституции 1977 г. состояла именно во включении ст. 6 о руководящей и направляющей роли партии. Первые советские конституции (1918 г. и 1924 г.) вообще не упоминали о партии, сталинская Конституция 1936 г. говорила о ней косвенно, как об одной из общественных организаций (в ст. 126). Данное нововведение 1977 г. — конституционализация КПСС — было, несомненно, радикальным шагом для всей традиции номинального советского конституционализма, выражая ситуацию «общества и государства, порабощенных партией»[1858].
Юридическое определение идеократии: возникновение и историческое значение ст. 6
Вопрос, как совместить внешне демократические республиканские формы с реальностью однопартийной диктатуры, — самая трудная проблема легитимации советского государства.
Поиск определения партии прошел несколько этапов, связанных с преодолением этих идеологических трудностей[1859]. Отправной точкой служило положение Конституции 1936 г., определявшей КПСС как «передовой отряд трудящихся в их борьбе за построение коммунистического общества» и одновременно «руководящее ядро всех организаций трудящихся, как общественных, так и государственных» (ст. 126). Проект 1964 г., исходящий из идеи перерастания диктатуры в «коммунистическое общественное самоуправление», подчеркивал «рационально-правовой» характер доминирования партии: «вооруженная марксистско-ленинской теорией, знанием законов развития общества», она «придает организованно-планомерный, научно обоснованный характер борьбе народа за построение коммунизма, составляет руководящее ядро всех государственных и общественных организаций и в рамках Конституции СССР направляет их деятельность»[1860]. Проект 1969 г. отражает раставрационную тенденцию — «в основном воспроизводит норму ст. 126 действующей Конституции и учитывает соответствующие положения Устава КПСС». В нем представлена трактовка партии как мобилизационного института — общественной силы, интегрирующей основные социальные группы для достижения установочных целей: модернизация сталинской формулы состояла в указании на «добровольные начала» этого объединения и расширении понятия «наиболее активных и сознательных граждан» включением в них (наряду с рабочими и крестьянами) интеллигенции. Однако в этой формулировке партия оказывалась конкурентом государства, которое определялось как «главное орудие построения коммунизма»; «выразитель суверенитета советского народа». Согласовать эти противоречия была призвана ретроспективная (историческая) легитимация КПСС, руководящая роль которой принималась как «проверенная и подтвержденная историческим опытом страны и развитием социалистического общества»[1861].
1855
Материалы к проекту Конституции СССР по вопросам воспитания, образования, науки, культуры и здравоохранения (Председатель подкомиссии Суслов М. А. 12 июня 1964 г.) // Ф. 7523. Оп. 131. Д. 27. Л. 235–241.
1856
Economic Trends in the Soviet Union. Cambridge (Mass.), 1963; Hoffmann W. Die Arbeitsverfassung der Sowjetunion. Berlin, 1956; Trade Union Situation in USSR. Geneva, 1960; Madison B. Social Welfare in Soviet Union. Stanford, 1968; McAuley M. Labour Disputes in Soviet Russia. 1957–1965. Oxford, 1969; Deutscher I. Die sowietischen Gewerkschaften. Ihr Platz in der sowjetischen Arbeitspolitik. Frankfurt/M., 1969; Lorenz H. Sozialgeschichte der Sowjetunion. Frankfurt/M., 1976.
1857
Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических Республик. М., 1977.
1858
Геллер М., Некрич А. Утопия у власти. М., 2010. С. 738.
1859
Медушевский А. Н. Конституция «развитого социализма»: откуда взялся принцип руководящей роли партии? // Общественные науки и современность. 2014. № 3. С. 84–97.
1860
Проект Конституции // Ф. 7523. Оп. 131. Д. 36. Л. 33.
1861
Структура проекта новой Конституции СССР, направленная работникам аппарата (13 апреля) // Ф. 7523. Оп. 131. Д. 36. Л. 10–25.