Все романы об Эмиле Боеве [компиляция]

— Вы не торопитесь! — поднимает руку Сеймур. — И не судите о наших стараниях, о которых пока что не имеете полного представления.

— Значит, еще не все?

— Разумеется. Сказка только начинается. Не скрою, сказка страшная. И лишь от вас, Майкл, зависит, останется она страшной сказкой или превратится в страшную быль.

Мой собеседник замолкает, быть может, для того, чтобы я глубже осознал всю безысходность своего положения, или просто для того, чтобы заменить окурок новой сигаретой.

— При наличии таких улик и свидетельских показаний мы можем запросто провалить вас тут же, на месте. Вы, конечно, рассчитываете, что ваши органы не оставят своего человека в беде. Только, как я уже сказал, для них вы больше не являетесь своим человеком. Все, что касается этой грязной истории, мы сообщаем нашему посольству в Софии. И наша последняя информация гласит: «Тодорова ликвидировал Боев. Под угрозой санкций Боев готов уступить». К тому же шифр, под которым было отправлено это сообщение, хорошо известен вашим органам. Так что в глазах ваших шефов вы уже предатель, Майкл. Вам у них больше не работать, и рассчитывать вы можете только на самого себя, здесь ли, там ли — все равно.

— А вам не кажется, что вы переоцениваете доверчивость наших людей?

— Вовсе нет. В данном случае мы полагаемся не столько на их доверчивость, сколько на недоверчивость. Зная о ваших прежних отношениях с Тодоровым и принимая во внимание некоторые свойства вашего характера, в Софии едва ли удивятся тому, что вы учинили расправу. Наконец, как ни безупречна ваша репутация, никого не удивит, если человек, оказавшись в таком вот положении, увидел единственно возможный выход…

Чтобы я мог немного поразмыслить, гость делает очередную паузу.

— Как я уже говорил, — продолжает он, — меня не удивило то, что вы обратились к своим за инструкциями, и то, что вам сказали «нет». Неужели вам трудно догадаться, почему «нет»? Неужели вы не задались вопросом, почему ваш Центр отказался от такой редкой возможности заслать к нам своего человека? Потому что этот «свой» человек больше не считается своим — таков логический вывод, Майкл.

Разумеется, мне лучше знать, получал я инструкции или не получал, но то, что он говорит, слушать неприятно.

— Вы забываете, — считаю нужным предупредить его, — что неизбежен судебный процесс, что этот процесс продлится не один день, следовательно, у меня будет достаточно времени, чтобы войти в контакт с нашими органами; мне в этом не могут отказать, а стоит мне войти в контакт со своими людьми, как все сразу прояснится.

— Я ничего не забываю, Майкл. Это вы кое о чем забываете. Неужто вы вообразили, что мы сразу же передадим вас местным властям? Тогда зачем бы мы стали огород городить? Вы будете переданы в распоряжение полиции только в том случае, если вы попытаетесь каким-либо образом улизнуть от нас, или после того, как мы используем вас до конца и захотим избавиться от вас. Когда вы получите возможность войти в контакт с вашими органами, у вас уже не будет необходимости в этом. Вы будете конченым человеком, Майкл.