Римские войны

II. 6.[818] Немного времени спустя карфагеняне начали свои походы на Иберию и по частям подчиняли ее своей власти, пока закинфяне[819] не обратились за помощью к римлянам, и карфагенянам в Иберии не была назначена граница с приказом не переходить за черту реки Ибера[820]. И этот договор карфагеняне нарушили, перейдя Ибер под начальством Ганнибала. Когда они переправились на тот берег, то Ганнибал, предоставив власть над войском в Иберии другим, сам вторгся в Италию; римские полководцы в Иберии, двое братьев Публий Корнелий Сципион и Гней Корнелий Сципион, проявив себя блестящими победами, оба погибли в сражении с врагами. Полководцы, которые были после них, действовали плохо, пока Сципион, сын того Публия Сципиона, который погиб в Иберии, приплыв туда[821] и внушив всем, что он прибыл по воле божества и что относительно всего он пользуется божественным внушением, не стал одерживать блестящие победы, достигнув вследствие этого большой славы, он передал командование посланным ему на смену, а вернувшись в Рим, просил послать его полководцем в Ливию, чтобы заставить Ганнибала уйти из Италии и наказать карфагенян в их собственном отечестве[822].

7.[823] Из лиц, руководивших государством, некоторые возражали против этого, говоря, что неразумно в то время, как Италия опустела от столь значительных в недавнее время войн, когда ее еще опустошает Ганнибал, когда Магон на флангах набирает против нее наемниками лигуров и кельтов[824], затевать поход в Ливию, что нечего протягивать руки к чужим землям, прежде чем не будет освобождена родная страна от настоящих бедствий; другие же думали, что карфагеняне, будучи теперь свободными от страха, ничем не беспокоимые дома, будут крепко держаться в Италии, но если у них начнется война на их родной земле, они пошлют и за Ганнибалом. Поэтому одержало верх мнение — отправить в Ливию Сципиона, хотя ему и не разрешили набирать войско в Италии, страдавшей еще от Ганнибала; добровольцев же, если такие есть, разрешили вести с собой и использовать тех, которые находились еще в Сицилии. Ему дали также возможность снарядить десять триэр и набрать для них экипаж, а также воспользоваться триэрами, бывшими в Сицилии. Не дали и денег, кроме тех, которые кто-нибудь по дружбе захочет дать Сципиону[825]. Так незаботливо относились вначале римляне к этой войне, оказавшейся для них вскоре величайшей и славнейшей.