Битва при Коррине [litres]

Независимый робот не знал, сколько времени может занять то, что он задумал. Он предполагал, что Вориан Атрейдес и его суеверные и фанатичные хретгиры сочтут условия неприемлемыми, и Армия Человечества повернет назад, не причинив Коррину никакого вреда. Решающим фактором стало то, что они поверили, что перед ними настоящая Серена Батлер.

Рекур Ван оправился от травм, которые он получил, когда СеврОм и ТуррОм нейтрализовали Первичного Омниуса Коррина, и теперь тлулакс продолжал работать над созданием изменяющих форму и внешность биологических роботов, о чем просил его Эразм. Он надеялся использовать новый, похожий на живую плоть флоуметалл для лиц машин, чтобы ввести в заблуждение Армию Человечества, но опытные образцы часто отказывали, и лица испытательных роботов превращались в бесформенную маску, лишенную всякого осмысленного выражения. Правда, некоторые испытательные модели могли с успехом имитировать выражение лица и движения Серены, но одна-единственная ошибка могла разрушить иллюзию подлинности.

Это означало, что план Эразма должен был основываться только на клоне Серены Батлер. Конечно, Гильбертус расстроится, но такова была необходимость. Он не сомневался, что хретгиры будут придумывать другие способы уничтожения последней планеты Синхронизированных Миров. Независимый робот не доверял способностям двойников Омниуса найти разумное решение проблемы и решил увеличить шансы.

Воспользовавшись кодом доступа, Эразм открыл дверь в оболочке старого Шпиля и в самой середине бывшего здания нашел то, что искал, – крошечный кусочек металгласа в хрустальном шарике. Свергнутый Первичный Омниус был серьезно поврежден, но, возможно, Эразму удастся восстановить его ментальные возможности и содержание памяти.

Он осторожно взял в руку маленький прозрачный шарик. Положившись на случай, чего раньше Эразм не делал никогда, он уложил память Омниуса в собственный порт доступа своего флоуметаллического тела, словно «проглотил» шарик. Может быть, ему удастся усвоить часть огромной памяти всемирного разума. Надо было воспользоваться выпавшим на его долю шансом. Теперь все зависело от случая – будущее мыслящих машин, будущее всей их империи.

Драйвер ввода изменил форму порта так, чтобы подогнать их под габариты шарика. Потом механизмы слегка завибрировали, когда системы сбора данных сделали попытку активировать всемирный разум. Несомненно, СеврОм и ТуррОм – эти копии всемирного разума – были безнадежно испорчены, и, хотя он часто не соглашался с решениями Первичного всемирного разума и спорил с ним, подвергая себя нешуточной опасности, Эразм все же решил восстановить как наилучшую копию исходного Омниуса.