Тетрадь в косую линейку

– Как думаешь, кто такое сделать мог? – обратился ко мне босс, когда все разошлись.

– Пока в голову не приходит, кто настолько жестоко мог захотеть расправиться в первую очередь со всеми твоими близкими. Ты ведь мог и не съесть торт, а дети бы точно съели, – задумчиво проговорила я.

– Торт я ем с ними всегда.

– Кто это знал? – тут же спросила я. – Кондитер знал?

– Да, кондитер знал, я обсуждал с ним. Сказал чтобы карамель в бисквит не добавляли. Он возразил, мол детям обычно такое нравится, я сказал, что детям, может, и нравится, а мне нет.

– Вспомни, кто ещё при этом разговоре присутствовал или узнай с кем он это обсуждать мог, и вот за эту ниточку потяни. Потому что сам кондитер вряд ли мог согласиться так подставиться. Все умерли после того как съели торт, это же самоубийственно на такое пойти. Если это делали через кондитера, он уже должен мертвым быть.

– Понял. Логично.

– Экспертиза остатков торта тоже должна что-то дать: какой яд, где, в чём именно был. Но, если честно, очень неправильное какое-то покушение. Извращенно-жестокое и бессмысленное. Торт-то детский даже по украшению и цифрам на нём. Какой смысл травить не только тебя, но и детей? Ведь могли быть приглашены ещё и чужие дети… торт-то большой, очень большой. Бесчеловечно намеревался поступить организатор этого действа, словно не человек, а тварь бессердечная, – вслух размышляла я и вдруг чётко увидела картинку, кто и как это сделал и непроизвольно скривилась, после чего проговорила: – Вить, это не на тебя покушение было, это псих, которого из кондитерского цеха уволили постарался так отомстить своему бывшему работодателю. Пробрался ночью и все коржи для торта ядом пропитал. Ему было плевать, кто отравится, главное бывшему начальнику отомстить. Если ты не отравишься, ещё лучше, ты мужик крутой и от кондитера лишь рожки и ножки в случае смерти детей оставишь. Отравитель, кстати, уже повесился. Так что искать особо и некого. Можно всё замять.