Средь тяжкого труда и скорби [СИ]

Граф Хант поднял короткую, удобную (и дьявольски дорогую) двойную подзорную трубу — «бинокль», как их называл королевский колледж, — и его рот сложился в мрачную линию удовлетворения. Он надеялся, что сможет привлечь больше кавалерии или еще пару пехотных полков, чтобы пересечь гребень, но он довольствовался тем, что получил. Тем более что его ловушка только начинала захлопываться.

Зазвучали горны, и моряки его военно-морских «батальонов» выбрались из своих земляных укреплений, построились в боевую линию и направились обратно к гребню, который они «покинули в панике». С позиции Ханта в деревьях к западу от них он мог видеть передний склон хребта. Не весь путь, но достаточно далеко, чтобы понять, что доларская пехота остановилась в ужасе от внезапного грохота ружейного огня и беспорядочного отступления горстки выживших всадников.

Внезапно снова раздался треск винтовочного огня — на этот раз сзади, от тысячи морских пехотинцев, которых он спрятал в лесу по обе стороны большой дороги. Эти морские пехотинцы тщательно замаскировали свои позиции, но на самом деле это не имело значения. Доларские разведчики были кавалеристами, а не пехотинцами, и им никогда не приходило в голову разведывать лес, особенно после того, как они заметили «сиддармаркцев», выстроившихся вдоль гребня с пиками, которые Брейгарт позаимствовал у генерала Файгеры именно для того, чтобы их можно было бросить в критический момент. Теперь эти морские пехотинцы, дополняя огонь моряков и рассеявшись по лесу, который был фактически непроходим для кавалерии, в свою очередь открыли огонь, используя деревья, упавшие бревна, камни и даже складки земли в качестве укрытия. Они вели огонь из положения лежа, с безжалостной эффективностью используя возможность заряжания «мандрейнов» с казенной части, и паника охватила полки, которые Бринигейр поднял позади своего острия, чтобы воспользоваться своей ожидаемой победой.

Люди и лошади, сбившиеся в кучу на большой дороге и зажатые между надвигающимися лесными массивами, даже не могли видеть нападавших. Все, что они видели, были дульные вспышки выстрелов в глубоком зеленом мраке — дульные вспышки выстрелов повсюду — когда туманный столб оружейного дыма прокатился сквозь деревья. Пули врезались в них, как огненные кулаки, разрывая плоть и кости, отправляя людей, лошадей — даже драконов — на землю в промокшей смерти или кричащих муках. Кровавая бойня вкупе с явным изумлением от совершенно неожиданного нападения — это было уже слишком. Они повернулись, чтобы бежать обратно тем же путем, которым пришли, но их окружили слишком плотно. Ружейный огонь продолжал безжалостно вонзаться в них, и давление тел превратило их в неподвижную массу, которая не могла убежать.