Избранные произведения. III том

— А теперь расскажи мне о чем-нибудь более приятном и веселом, — попросил меня поэт своим тихим красивым голосом. — Как ты, например, проводишь день?

— Ты же знаешь, как дочь хозяина дома проводит свои дни.

— Да, знаю. У меня была старшая сестра, там, в Мантуе. Но здесь-то не Мантуя, да и отец мой царем не был… — Я продолжала молчать, и он сказал: — По праздникам на обед к царю приглашают главных людей города, а также гостей из других городов Лация, а иногда и союзников из иных государств. И, разумеется, твоих женихов. Расскажи мне о них.

Но я по-прежнему молчала. Дождь кончился, и над головой вновь засияли звезды, их свет был виден даже сквозь темную листву окружавших нас густых деревьев.

— Я прихожу сюда, чтобы никого из них не видеть и даже не вспоминать о них, — сказала я наконец. — Пожалуйста, давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Ты даже о Турне не хочешь мне рассказать? А ведь он, по-моему, храбр и хорош собой. Или я не прав?

— Да, он храбр и хорош собой.

— Но все же не настолько, чтобы завоевать девичье сердце?

— Спроси об этом у моей матери, — отрезала я.

После этого он долго молчал. Потом спросил совсем иным тоном:

— Кто же в таком случае твои друзья, Лавиния?

— Сильвия. Маруна. Еще кое-кто из наших девушек. И некоторые старые женщины.

— Сильвия — это та, у которой есть ручной олень?

— Да. Мы с Маруной недавно его тут неподалеку видели. Он, как привязанный, шел за оленихой. Преследовал ее, как кобель суку. Такой здоровенный кобель с рогами! Очень смешно было смотреть.

— Влюбленные самцы всегда выглядят смешно, — сказал поэт. — Но ничего не могут с этим поделать.

— А откуда ты знаешь про оленя Сильвии?

— Он ко мне приходил.

— Ты, наверно, знаешь про все на свете?

— Нет. Я, к сожалению, знаю очень мало. И то, что, как мне казалось, я знал о тебе… то немногое, что я знал о тебе, — все это оказалось таким глупым, условным, недодуманным. Я, например, считал, что у тебя светлые волосы! Но в одной эпической поэме никак не может быть двух любовных линий. Иначе где же найти место для бесконечных войн и сражений? Да и потом, разве можно закончить историю свадьбой?

— Да уж, это скорей начало, а не конец истории, — согласилась я.

Мы оба задумались. Потом он пробормотал:

— Нет, все это никуда не годится! Я велю им ее сжечь.

Что бы он ни имел в виду, мне отчего-то очень не понравился его тон.

— Ты тоже хочешь смотреть, отплыв на своем корабле подальше, как на берегу горит огромный погребальный костер? — спросила я.

Он коротко хохотнул.

— А ты жестока, Лавиния.

— Не думаю. Хотя, пожалуй, жаль, что это не так. Мне, возможно, жестокость еще очень даже понадобится.

— О нет, нет! Жестокость — это удел слабых.

— Вот уж не только слабых! Разве хозяин не сильнее раба, которого он бьет? Разве не проявил жестокости Эней, оставляя Дидону? Из них двоих слабой была, конечно же, она.