Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

В конечно счете был достигнут не очень обязывающий обе стороны компромисс - об этом свидетельствует широко трактуемый характер общего документа. Англичане согласились, что главной задачей западных союзников является “решающее вторжение в цитадель стран оси”. Но контрольной датой было названо лишь 1 мая 1944 г. После этого англичане с большой охотой пообещали увеличить интенсивность бомбовых ударов по Германии. Рузвельт, со своей стороны, дал согласие продолжить операции в Средиземноморье и по возможности нанести решающий удар по Италии. Но, чтобы англичане не затянули всю американскую мощь в свои средиземноморские операции, Рузвельт четко ограничил контингент американских войск, участвующих в них (27 дивизий). В то же время семь американских дивизий должны были осенью прибыть в Англию и начать все необходимые приготовления для броска на континент.

На случай непредвиденного развития событий на советско-германском фронте оба лидера, Рузвельт и Черчилль, приняли решение о готовности к реализации плана “Следжхаммер” - экстренной высадке всеми наличными силами в Европе в случае коллапса СССР или Германии.

На этой конференции в Вашингтоне (Черчилль дал ей обозначение “Трайдент”) Рузвельт впервые, пожалуй, обращался с англичанами как с “менее равными” союзниками. Он вел довольно жесткую линию. Решение задач британского империализма не входило в его планы. Возможно, что мысленно он уже обсуждал мировые проблемы с восточным союзником. Черчилль чувствовал эту новую отстраненность президента и довольно остро ее переживал. В свете всего этого понятно отсутствие энтузиазма у обоих лидеров, когда, по окончании конференции они приступили к составлению подробного письма Сталину. Рузвельт не хотел, чтобы у Сталина постоянно складывалось впечатление, что англосаксы прежде совещаются между собой, а потом уже обращаются к нему. Рузвельту хотелось уже показать степень самостоятельности Вашингтона в гигантских текущих и будущих проблемах. Но начинать этот сепаратный диалог приходилось с жалких позиций: следовало написать в Москву, что открытие второго фронта снова откладывается, что западные союзники решают свои задачи в Средиземноморье. Много вариантов пошло в корзину, прежде чем далекие от прежней взаимной любезности Рузвельт и Черчилль составили взаимно приемлемый текст. Два самых легких пера своего времени не могли породить простого письма, разочаровывающего Москву содержания: в решающие месяцы лета 1943 года, когда немцы поставят на кон все, что имеют, Советский Союз будет сражаться в одиночку.

Нужно сказать, что англичане своим упорством и неприятием сыграли сдерживающую роль и в американо-китайском сближении. Премьер сумел убедить Рузвельта в опасности распылять ресурсы ради поддержания китайского политического организма, неэффективного и коррумпированного. Черчилль выложил самый убедительный, с его точки зрения, аргумент: “Россия, а не Китай дает ответ на вопрос, как нанести решающий удар по Японии”. Американский представитель в Китае генерал Стилуэл объяснял Черчиллю, что “китайцы и без того полны подозрений в отношении англичан”, а если те откажутся проводить в Бирме операцию “Анаким”, их престиж падет до нуля. Черчилль ответил, что “не готов делать глупости исключительно ради ублажения китайцев. Так я не воюю. Нет никакого смысла проводить дорогостоящую операцию, не имея достойной цели”.