Двор Чудес [litres]

– За пожаром виселицы стоит Дама Чудес, – заявил Л’Эский.

После скромного завтрака генерал-лейтенант полиции собрал нас в сводчатом зале Гран Шатле. Если вчера вечером он казался усталым, то сегодня утром был измотан. Тяжелые мешки под беспокойными глазами не скрывал густой слой пудры. На столе дымились кувшины с черным кофе – должно быть, то самое топливо, что поддерживало его.

– К тому времени, когда моим людям удалось обнаружить канализационные люки, откуда велась стрельба, пиротехников там уже не было, – объяснил он. – Все, что удалось найти – порох, гильзы от снарядов, смесь греческого огня[18] и… это.

Дрожащей рукой он взял пачку бумаг и тут же швырнул ее в центр стола, будто она обожгла ему пальцы. Это был памфлет, распечатанный в нескольких экземплярах. Я сразу узнала гравюру на оттиске – изображение печати Дамы Чудес, более грозное, чем на белом конверте в усыпальнице монарха. Лунный профиль богини Экаты заслонил солнечный лик бога Аполлона. Иллюстрацию сопровождал александрийский стих.

– Этот пасквиль[19] распространили по всему Парижу, выстрелив по толпе все из тех же канализационных люков, – хмуро продолжал Л’Эский. – С утра столица гудит слухами, будто Дама Чудес испепелила виселицу Короля. А теперь она угрожает ему беспорядками, если до наступления Ночи Тьмы он официально не признает ее вице-королевой Парижа. Сегодня 30 ноября… Срок истекает через жалкие три недели!

Ночь Тьмы отмечалась ежегодно 21 декабря. Это день зимнего солнцестояния, самая длинная, а также самая священная ночь в литургическом календаре Факультета, когда праздновали трансмутацию вампиров и наступление Темной Эры.

Эленаис ударила кулаком по столу так, что кофейные чашки подпрыгнули.

– Вместо того, чтобы ловить ренегату, мы сидим и чего-то ждем?

Л’Эский покачал головой, встряхнув локонам парика.

– Потому что… не знаем, где она скрывается, – признался он, нервно перебирая пальцами тонкие усики. – Последние несколько месяцев все силы полиции брошены на ее поиски. Мы ищем днем и ночью. Тщетно.

Мелак напрасно притворялся, что слухи о Даме Чудес – всего лишь сплетни. Сам он верил в них настолько, что розыски повелительницы упырей стали приоритетными для его генерал-лейтенанта. Причина изможденного лица Л’Эскийя очевидна: под невероятным давлением приказа он лишился сна. К тому же опасался потерять свое положение, а возможно, и жизнь: терпение Короля Тьмы не бесконечно, а гнев смертельно опасен… В случае провала голова Л’Эскийя полетит с плеч первой.

– Тьма милостива! С помощью королевских оруженосцев полиция наконец-то одолеет преступницу! – воскликнул он.

Слова подтвердили мою догадку: генерал-лейтенант надеялся, что наше вмешательство позволит ему с честью выполнить приказ, с которым он до сих пор не справился.