Истоки: Серый Владыка, часть I (СИ)

Шаг, второй, её рука потянулась к рукояти. Громила всё шёл, не останавливался. Шаг третий — громила не останавливался. Рука крепко, до боли, сжимала рукоять, тело само встало в боевую позу. На лице появилось напряжение: у громилы явно отсутствовали мозги, к тому же он сегодня перепил. Клинок Хекк’шалейна взмыл в воздух. Прыжок, взмах, брызги крови, и у громилы отлетела голова. Туша с грохотом упала на землю.

Щуплый тип с ржавыми мечами тоже решил погеройствовать, его не испугала лужа крови, оставленная его покойным другом. Шаг, второй.

Он разогнася, лязг металла, удар. Затем второй — кровь хлестала во все стороны. Окровавленное тело упало на землю, разбрызгивая кровь. Крестьянин с двумя серпами и в ржавой кольчуге, похоже, решил последовать примеру своих товарищей, в нем не было ни капли страха. Он сразу помчался вперёд, сделал рывок, и Хекк’шалейн рассёк его тело напополам как масло. Кровь хлестала по всей дороге, внутренности разлетелись в разные стороны.

Последний оказался самым трезвым и самым умным из всех — из его руки выпал нож, и он рухнул на колени в ожидании своей участи.

Тассия подошла к нему и, убрав Хекк’шалейны, спокойным мистическим тоном произнесла:

— Успокойся, я тебя не трону, — цвет её глаз сменился на белый и зеленый, — лучше расскажи мне, что вообще происходит, и на хрена твои товарищи только что бессмысленно расстались с жизнями, — с её лица не спадала ухмылка. — Расскажи мне всё, не бойся, я сама бы ни за что эту бойню не начала.

— Меня зовут Авек, я предупреждал их о последствиях, но меня не слушали, — на лице Авека застыл ужас, который он не мог скрыть — они озверели, стали мародёрствовать, грабить путников, им во всех чудились колдуны да ведьмы, меня же взяли за долги, — смахнув пот, объяснил Авек. — Если бы я не пошёл, они бы убили всю мою семью, а дочь изнасиловали бы, прежде чем содрать с неё кожу живьём.

— Ужасные у тебя товарищи, Авек, — задумчиво посмотрела она на измождённого крестьянина. — Говори, что у вас здесь происходит, почему на вас нападают искаженные звери?

— Они появились неделю назад после того, как в лесу завёлся ужасный монстр, и теперь наша деревня не знает покоя, — испуганно ответил Авек.

Тассия была эмпиром, способным вытягивать жизненные силы из своих жертв и питаться их эмоциональной энергией, буквально зная каждый следующий шаг своей жертвы, а её обостренное чутье подсказывало ей, что здесь точно был замешан один из доминаторов.

Она продолжила расспрашивать Авека, потому что ей стало интересно, что же происходит в его деревне, если её жители выходят на дороги и мародёрствуют вместо того, чтобы бороться с проблемой, которая перед ними возникла.

Крестьянин довел её до своей деревни; она была типичной для людской архитектуры: покосившиеся деревянные дома, рядом с которыми соседствовали каменные особняки более зажиточных жителей, различные лавки, магазины и, конечно же, кабак, из которого несло брагой, которую люди гнали в огромных количествах.

Авек порекомендовал Тассии обратиться к местной знахарке, по его словам, та знала причину порчи, поразившей здешнюю фауну и вызвавшей безумие у местных жителей, и посоветовал сменить одежду, так как в его деревне Таллаура, да еще царских кровей, видели впервые. Её могли ненароком принять за ведьму или монстра и убить прямо на центральной площади, на которой в этот пасмурный день было достаточно многолюдно. Это удивило Тассию, но она последовала совету Авека и набросила на себя хлопчатую накидку, а на лицо натянула вуаль, которая плотно прилегала к коже и позволяла сливаться с местными жителями, хотя её по-прежнему выдавал высокий по человеческим меркам рост.

Дом, в котором проживала знахарка, находился в самой дальней и самой высокой точке деревни, почти на отшибе; её Тассия нашла безошибочно благодаря своему обостренному обонянию, ибо запах трав и настоев она бы не спутала ни с чем.

Дом выглядел достаточно богато, несмотря на описание, которое дал ей Авек — фасад был вымощен белым камнем, мраморная плитка уложена на ведущей к дому тропе, и, конечно же, большой сад, в котором росло много очень даже редких для этих мест трав. Тассия знала это, потому как в детстве изучала зельеварение и травничество, и знания остались с ней и по сей день, хотя по меркам таллауров она по-прежнему была всего лишь подростком с тяжёлым детством.

Двери, которые вели в дом знахарки, были из белого халашского клёна и выглядели достаточно богато, несмотря на то, что жила та довольно скромно. Подойдя к двери, Тассия постучала три раза короткими мощными ударами — это был её старый приём, позволявший вычислить реакцию жителей домов, в которые она стучала — помогало ей не попадаться охотникам за головами, преступникам и прочим мрачным личностям. Знахарка открыла не сразу, а шла примерно несколько минут, что поначалу насторожило Тассию. Она уж собиралась уходить, как открылась дверь, и из неё выглянула девушка лет двадцати шести.

Растрёпанные седые длинные волосы, застрявшие в волосах листья и простейшее одеяние из хлопка указывали на её вид деятельности. Но больше Тассию привлекло не это, а особенный цвет глаз девушки — бирюзовый. Она сразу же вспомнила книгу «История Королевств Людей: Короли-маги Латрадайра», в ней она прочитала, что у всех потомков рода Латрадайра были бирюзовые глаза, и больше людей с подобным цветом глаз в то время ни у кого не было. Это насторожило её, и она подумала: «Неужто передо мной последняя из Латрадайров, та, кто может спокойно претендовать на трон людей севера и даже не бояться быть освистанной?»