Венецианский альбом

— Il primo a destra[7], — сказал один.

— Грацие, — поблагодарила я и обернулась к мисс Фробишер: — Это сразу за углом направо.

Дети свернули в еще более узкий переулок, а мы стали осматривать здание за зданием. В самом конце я обнаружила на серой каменной стене маленькую табличку с надписью «Матер Домино» и крестом наверху. В центре стены была массивная деревянная дверь.

— Похоже, это здесь, — немного неуверенно проговорила я. — Должна сказать, они не особенно-то афишируют свое существование.

— Говорите с ними вы, мисс Браунинг, — заявила мисс Фробишер. — Вы же знаете их язык, не так ли? У меня-то только латынь, но она тут уже не в ходу, я уверена.

— Я учила итальянский дома, для себя, мисс Фробишер, и не уверена в своих знаниях.

— Ну, эти мальчики вполне вас поняли.

Я невольно улыбнулась.

— Это было несложно, с жестами-то.

У двери висел старомодный шнур колокольчика. Я дернула за него и услышала далекий звон.

— Выглядит ужасно, — шепнула одна издевочек. — Почему у них нет окон?

— Я слышала, в монастырях так всегда, — снова встряла Шейла. — Они попытаются заставить нас сменить веру, а если мы не согласимся, сделают с нами что-нибудь страшное. Они замуровывают людей в стены и кидают в колодцы.

— Не говори глупостей, Шейла, — заговорила мисс Фробишер. Я понимала, что ей приходится прилагать колоссальные усилия, чтобы выглядеть спокойной и уверенной. — Ты только зря пугаешь своих подруг. Я уверена, что внутри все окажется в лучшем виде.

В этот миг решетка отодвинулась в сторону, и в открывшемся проеме появилось лицо, обрамленное строгим белым апостольником.

Я услышала, как девочки ахнули.

— Dominus vobiscum?[8] — произнесла обладательница лица.

— Мы — группа из английской школы, — по-итальянски сказала я. Получилось убедительно, не зря я отрабатывала фразы, которые, как мне казалось, могли нам пригодиться.

— Va bene[9], — кивнула монахиня. — Проходите, пожалуйста.

Дверь, заскрипев, медленно отворилась, и мы вошли в маленький дворик, со всех сторон которого поднимались высокие стены, застилая дневной свет.

— Подождите здесь, пожалуйста, — на неуверенном английском проговорила монахиня и исчезла за дверью, шурша длинными юбками по земле.

Где-то через минуту появилась другая монахиня. Эта была моложе и улыбалась настоящей улыбкой.

— Добро пожаловать, дорогие девочки, — сказала она. — Я — сестра Иммакулата, отвечаю за прием гостей и покажу вам комнаты. За мной, пожалуйста.

— На самом деле мы хотим пить, — сказала я. — В поезде не было вагона-ресторана. — Вид у монахини стал озадаченный. — Пить было нечего. Очень хотим пить. Siamo assetati[10].

— A-а, — кивнула монахиня. — Для завтрака сейчас слишком поздно. Боюсь, все уже убрали. Я принесу воду вам в комнаты, си?