![Живой Пушкин. Повседневная жизнь великого поэта [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/3/0/3/1/zhivoj-pushkin-povsednevnaya-zhizn-velikogo-poeta-litres-download.jpg)
Живой Пушкин. Повседневная жизнь великого поэта [litres]
- Автор: Черкашина Лариса Андреевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8606-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Живой Пушкин. Повседневная жизнь великого поэта [litres]». Краткое содержание книги:
А что любил Пушкин в жизни и что презирал, чему радовался и что отвергал? Каков был мир увлечений поэта?
Эта книга – ещё одна попытка воссоздать живой образ поэта со всеми его человеческими слабостями и пристрастиями, странностями и причудами. Таким, каким он был в жизни, каким остался в памяти современников.
«Татарский сброшу свой халат»
Подобие халата – шлафор, или шлафрок (от нем – Schlafrock), служил как женской, так и мужской домашней одеждой. Шлафрок просторный, длинный, без застёжек, с широким запа́хом, обычно подпоясывался витым шнуром с кистями на концах, шился из шёлковых и бумажных материй. А для тепла его подбивали ватой. Шлафор оказался чуть ли не судьбоносным для маменьки Татьяны Лариной.
Домашняя мода имела все права таковой называться: с утра мужчины облачались в шлафор или халат – в таком утреннем уборе обычно выходили к завтраку. (Замечу, дамы и барышни носили утренние, иногда кисейные, платья особого покроя.)
Итак, раннее утро. Канун рокового поединка. Онегин просыпается:
Предсказывая же будущее павшего на дуэли романтика Ленского, творец «Онегина» скептически замечает:
«Милый, мне надоело тебе писать, – из сельца Михайловского адресуется поэт к приятелю Вяземскому, – потому что не могу являться к тебе в халате, нараспашку и спустя рукава».
Любопытно свидетельство Алексея Вульфа, приятеля и соседа поэта: оказывается, критики пеняли Пушкину за домашний наряд его героя! «Смешно рассказывал Пушкин, как в Москве цензировали его “Графа Нулина”: нашли, что неблагопристойно Его Сиятельство видеть в халате! – записал Вульф в дневнике – На вопрос сочинителя, как же одеть, предложили сюртук. Кофта барыни показалась тоже соблазнительною: просили, чтобы он дал ей хотя салоп».
Не раз и сам Пушкин вступал в спор с критиками поэмы: «Нашли его (“Графа Нулина”) (с позволения сказать) похабным, – разумеется в журналах… Молодой человек ночью осмелился войти в спальню молодой женщины и получил от неё пощечину. Какой ужас! как сметь писать подобные гадости? <…> Но публика не 15-летняя девица и не 13-летний мальчик». Так что поэту приходилось яро сражаться за свой авторский замысел.
Но вернёмся к любимому поэтом халату. Мало кто знает, что в Кишинёве молодой Пушкин дома носил не только халат, но и… бархатные шаровары. «Скажите Пушкину, как ему не жарко ходить в бархате», – тревожилась Екатерина Крупенская, супруга бессарабского вице-губернатора. На что тот резонно замечал: «Она, видно, не понимает, что бархат делается из шёлку, а шёлк холодит».
Удивительно – Пушкин и в деревне старался следовать моде. Не в нарядах, нет, но в самых малых её деталях. Тот же Алексей Вульф описывает повседневную жизнь Пушкина в Михайловском: «По шаткому крыльцу взошёл я в ветхую хижину первенствующего поэта русского. В молдаванской красной шапочке и халате увидел я его за рабочим его столом, на коем были разбросаны все принадлежности уборного столика поклонника моды…»
Утром халат набрасывался, по обыкновению, поверх рубашки. Халат – неотъемлемая принадлежность домашнего мужского туалета – шился из цветного бархата, атласа либо из шёлковых тканей. Популярна была термолама – очень плотная шёлковая ткань золотистого цвета, нити которой скручивались из нескольких прядей, привозимая из Персии.
А вот и граф Нулин спешит навстречу любовным приключениям:
И другому своему герою, подлинному, – коменданту Белогорской крепости, – Пушкин «набросил» на плечи халат. Кстати, «китайчатый халат» коменданта сшит был из недешёвой по тем временам хлопчатобумажной ткани обычно синего цвета, привозимой в Россию из Китая.
«…В хохлатой парчовой скуфейке, в золотистом китайском халате, опоясанном турецкой шалью», – эдаким знатным русским барином предстал Чарский перед бедным просителем-неаполитанцем.
Будучи семейным человеком, Александр Сергеевич дома носил халат, но принимать в нём гостей, даже родственников, не решался – это противоречило хорошему тону. «Тётка (кавалерственная дама, фрейлина Екатерина Ивановна Загряжская, родственница жены – Л.Ч.) приехала спросить о тебе, – пишет он жене, – и, узнав, что я в халате и оттого к ней не выхожу, сама вошла ко мне – я исполнил твою комиссию, поговорили о тебе, потужили, побеспокоились…»