Мастер порока (СИ)

— Да. То есть, нет! Просто сестра… в воскресенье будет занята. А я хотела её увидеть… — кое-как выдавила из себя ложь.

Боковым зрением я заметила, что девушка остановилась, и сосредоточила на нас внимание. Однако Марк будто не заметил этого, с пристальным вниманием он продолжал изучать мое лицо.

Я допускала мысль, что он, скорее всего, все понял, но даже не думала пасовать. Естественным движением расправилась и посмотрела ему в глаза, изо всех сил пытаясь «держать лицо».

— Я не возражаю, — в конце концов, вынес вердикт хозяин резиденции. — Возвращайся в свою комнату, уже поздно. Утром предупредишь Аглаю.

Я смогла лишь сдержанно кивнуть в ответ, после чего Марк развернулся, и уверенно пошел вслед за своей гостьей.

Перенос моего выходного на один день раньше оказался как нельзя кстати. Этот отдых был нужен мне как воздух. Вздохнуть полной грудью, переключить внимание, перезагрузиться. Я была так рада, что выдумала именно эту причину для оправдания своего необдуманного поступка…

Но долгожданная встреча с родными не принесла облегчения. Я старалась отвлечься, как могла: активно расспрашивала маму обо всех события, произошедших за очередную неделю моего отсутствия, играла с близнецами в мяч, пока соседям снизу это не надоело, и они не стали стучать по батареям, помогала Лике делать уроки. Вот только все мои старания были тщетными — мысли о Марке не отпускали ни на секунду. В голову так и лезли мерзкие картины, как он прикасается к той девице… Как нагибает её над своим столом, точно так же, как в моих фантазиях тогда в столовой… но только не с моим участием.

Интересно, он трогал её так же, как меня? Внутри все горело огнём при одной мысли об этом. А еще безумно мучил вопрос — что, если бы тогда, в душе, и после, в своей комнате, я не оттолкнула бы Марка? Столкнулась бы я с этой девицей на пороге его кабинета? Или она бы не появилась в его доме, поступи я тогда по-другому?

Что-то подсказывало мне — вряд ли наша с ним связь могла как-то повлиять на привычную жизнь Вараввы. И от этой мысли было очень, очень горько. Я ненавидела себя за это отравляющее чувство горечи в груди, и ничего не могла с ним поделать.

В конце концов, даже мама заметила, что со мной что-то не так. Но я, как и всегда, нашла нужные слова, чтобы её успокоить.

Начало следующей рабочей недели далось мне тяжелее обычного. Теперь я ещё больше не хотела пересекаться с Марком, отчаянно пытаясь выбросить его из своей головы, но, конечно же, это неизбежно происходило. Мысль о том, чтобы доверить ему свою боль, теперь казалась абсурдной, и я была даже рада, что провидение меня уберегло от такого шага.

Искать точки опоры внутри себя и восстанавливать душевное равновесие после шторма всегда нелегко. Но со временем я отлично научилась делать это быстро. Отсекать лишнее, концентрироваться на самом главном. На самом важном для меня.

А важным — была Викки. Ради неё я здесь. И она ничем не заслужила страдающую, витающую в облаках няню.

Мы только что вернулись в её комнату после ужина, и мне вдруг показалось, что малышка грустит.

— Эй, кто это тут нос повесил? — задорно спросила я, присев на корточки напротив неё. — А давай поиграем с тобой в какую-нибудь супер-интересную игру!

Викки приняла серьезный вид, и забавно постучала указательным пальчиком по своим губкам, словно глубоко задумалась. Мне даже стало любопытно, у кого она срисовала этот уморительный жест?

— Змулки! — вдруг выдала она, с озорством посмотрев на меня.

— Эмм, это что за игра? Я такую не знаю…

— Змулки! Ты заклываес глаза салфиком, а я хлопаю так, — малышка звонко хлопнула в ладоши и засмеялась.

— Ах, жмурки! — наконец, сообразила я, тепло улыбнувшись ей. — Точно. Я же сама тебя научила. Конечно, давай!

— Тойко завизи глаза! — прощебетала малышка, хитро прищурившись.

— Сейчас, сейчас!

Нашла в её шкафчике легкий шелковый шарфик, и надежно зафиксировала его у себя на голове.

— Ситай! — весело крикнула Вик, и со звонким смехом бросилась наутёк.

Я честно сделала десять кругов вокруг себя, так что трудно было определить, куда удалился топот детских ножек.

Остановившись и чуть покачнувшись, я поняла, что за плотной повязкой совершенно не понимаю, в каком направлении стою.

Мы с Ритой в детстве часто играли в жмурки, и очень любили эту игру. Главным правилом в ней у нас считалась честность. Подглядывать — подло. Это настолько прочно укоренилось с тех пор в моей голове, что даже сейчас, играя с малышкой Вик, совесть не позволяла мне мухлевать.

— Первый хлопок! — произнесла я громко и задорно.

Глухой «хлоп» раздался довольно далеко.

— А-я-яй, Викки! Мы же с тобой договорились уже — во время игр за пределы комнаты не выходить! — пожурила я, но все же осторожно зашагала на звук, выставив руки вперед.

Немного промазала и уперлась ладонями в стену, но быстро добралась до массивной приоткрытой двери. Оказавшись в коридоре, попыталась угадать, куда малышка могла убежать. Вряд ли бы далеко ушла. В этих стенах легко заблудиться, хоть я и работала здесь уже достаточно времени, все равно путалась. С закрытыми глазами тем более…

— Второй хлопок! — разнесся эхом мой голос по коридору, в этот раз я говорила тише.