Смиритесь, мисс Чарльз

– Ну? ― спросил нетерпеливо.

– Что это только твое задание.

– Чушь.

– Это он так сказал! А ты соврал мне! Он написал это в письме к тебе! Ты его не читал?! Ты подставил меня, ублюдок! ― на последнем предложении мой голос сорвался, потому что я заметила, как челюсти Ника крепко сжались и на скулах заиграли желваки. Сразу вспомнился мой разговор с дедушкой, который состоялся много-много лет назад, мне тогда было десять.

― Анна, с хищниками нельзя делать резких движений.

― Но дедушка, а если он уже рядом, как же тогда поступать?

― И как бы ты поступила в такой ситуации?

― Развернулась бы и неслась со всех ног!

Он улыбнулся и сжал мою ладонь немного сильнее.

― Особенность хищника в том, что чем быстрее бежит жертва, тем сильней его азарт. У них в крови заложена охота. И если жертва добровольно сдается, они теряют к ней всякий интерес. Съедят только если голодны. А так бросят на растерзание более слабым собратьям. ― Я перевела взгляд на экран телевизора, где в научной передаче показывали, как лев охотился за газелью. Я была словно прикована к этой картинке, заворожена ею.

― Я никогда не поеду туда, где живут хищники, дедушка.

Он усмехнулся.

― Анна, тебе и ехать никуда не нужно, они среди нас.

― Правда-а-а? Как это?

― Среди людей хищников не меньше, чем в Саванне.

― А как они выглядят? Почему я раньше их не видела?

― Они скрывают свою сущность, малышка. Но когда ты вырастешь, обязательно научишься отличать хищников от добычи.

― А обычные люди к кому относятся: к хищникам или добыче?

― Этот выбор зависит от них самих, но добычи, как правило, больше.

― А я кто?

― Став немного старше, ты сама определишься и мой тебе совет, Анна Мария, выбирай сторону хищников, чтобы не стать обедом.

Я выбрала быть хищником. И я им буду, во что бы то ни стало. И Донован не помешает мне! Я снова смогла взять себя в руки и перестала трястись. Высоко подняла подбородок и встретилась с пронзительным злым взглядом Николаса. Он смотрел на меня так, как будто вот-вот его терпение лопнет и он устанет охотиться. Сожрет меня, не оставив и косточки. Уверенности немного поубавилось, ее начала заполнять похоть. Между ног заныло, а соски превратились в твердые горошины. Что, вот так все будет? Ты уступишь ему, Анна? Но кто же у меня спрашивал?

– Пиздец, как ты меня бесишь, ― прорычал он у самого моего лица и, схватив за затылок, обрушился на мои губы.