Битва за Лукоморье. Книга I [сборник litres]

Как и везде в Громовых Палатах, здесь царили прямые линии и уютная строгая красота без излишеств. Проходя мимо стены, на гладкой поверхности которой отражался свет свечей, Пыря невольно вспомнил славные деньки, когда он лишь начинал службу надзорником и заставлял мелких кузутиков вылизывать камень стен до зеркального блеска. Тогда батюшка Огнегор только обустраивался в Бугре-горе… Ах как давно это было, а кажется, будто вчера!

За яшмовым столом, склонившись над толстой книгой, сидел опир-еретник Смага. Ближайшего Огнегорова советника Пыря побаивался чуть ли не больше, чем хозяина, а потому благоразумно обошел его по широкой дуге, направляясь к высокому постаменту с лестницей. Ступеньки вели к массивному резному креслу из темного дерева, к левому подлокотнику которого был прислонен чародейский посох – искусно окованный, с большим красным диамантом в навершии.

А в самом кресле сидел истинный владыка Пыри, великий колдун, батюшка Огнегор – невысокий старец с узкими плечами и большой головой. Седая умасленная борода тянулась от подбородка аж до ножек кресла. Сегодня хозяина одели в кроваво-алый, расшитый узорами домашний кафтан поверх золотой шелковой рубахи с высоким воротом, темные шаровары и сапоги из мягкой красной кожи. Голову покрывала причудливая, украшенная рубинами, гранатами и жемчугом высокая островерхая шапка с тиарой, от которой спускались две широкие вышитые ленты. Кто подбирал батюшке наряд, Пыря не знал, но искренне полагал, что хозяина он красит. Хозяину любой наряд идет.

Поджав под себя одну ногу, Огнегор сидел на мягких подушках и внимательно рассматривал древний свиток. Повелитель нынче выглядел хуже обычного – под глазами набрякли темные мешки, глубокие морщины исчертили бледное лицо. По всему видать, что устал. Да и неудивительно, ведь весь в трудах, чахнет над своими книгами день-деньской…

У подножия кресла, держа на головах и в руках стопки книг, как раз переминались с ноги на ногу несколько кузутиков, а чуть поодаль, возле высоких кованых светильников с десятком дорогих бездымных свечей торчал ненавистный Линяло.

Сложив руки на груди, он смотрел на вошедшего в зал шутика презрительно и свысока, как на простого служку. Спесь и высокомерие соперника не раз заставляли Пырю скрипеть зубами от бессильной злобы. Увы, Линяло мог себе позволить подобное нахальство, ведь этот выскочка был служкой высокого чина, о чем свидетельствовали и шапка с огненной опушкой, о которой так мечтал Пыря, и золотой шипастый наруч на левой руке, и дорогая плетка-семихвостка за поясом. Ничего, придет время, будет и на нашей улице праздник. Если только хозяин не убьет… Ох… Успокоившийся было Пыря вновь забеспокоился о грядущем.

Услышав цокающие по гладкому каменному полу коготки, Огнегор небрежно отбросил свиток – его тут же подхватил кузутик с драным ухом и, деловито скатав в трубочку, вновь замер. Не проронив ни слова, хозяин поманил Пырю пальцем и похлопал по правой ручке кресла. Быстро забравшись наверх, надзорник устроился на широком подлокотнике, свесив ножки. Не спеша с докладом, он отвел глаза, избегая проницательного взгляда владыки, но тот, судя по сведенным бровям, и сам догадался, что служка не сам по себе вернулся, а значит, что-то произошло с Вещором.