Образы войны в исторических представлениях англичан позднего Средневековья

Впрочем, радость подданных английской короны была явно преждевременной. Готовность французского короля расстаться со значительной суммой денег (75 тысяч экю единовременно плюс ежегодные выплаты по 50 тысяч экю) принесла Англии мир, а Бургундию лишила военного союзника.

В 1488 г. Генрих VII, воспользовавшись старыми притязаниями английских королей на суверенитет над Бретанью, решил вмешаться во франко-бретонские отношения, взять под свою опеку юную герцогиню Анну[153] и помешать французскому королю захватить герцогство. Парламент специально выделил королю значительные субсидии, а члены Большого совета предоставили ему заем для оплаты наемников, первая партия которых прибыла в Бретань в апреле 1489 г. Летом, а также на следующий год король продолжил вербовку своих подданных для отправки в Бретань. С конца мая и до середины сентября 1490 г. во всех графствах Англии зачитывались королевские прокламации, в которых король Генрих не только информировал подданных о ходе бретонской кампании и также сообщал о своей готовности в случае необходимости начать англо-французскую войну. Эти прокламации дали новый импульс разговорам о французском наследстве. Открывая в октябре 1491 г. парламент, Генрих VII прямо заявил о намерении воевать за французскую корону: «Милорды, и вы, представители общин; когда я собирался вести войну в Бретани, поручив командование своему военачальнику, то объявить об этом поручил канцлеру. Но теперь, когда я предполагаю вести войну с Францией самолично, я сам и объявляю вам об этом. Целью той войны была защита прав другого, цель этой — восстановление нашего собственного права».[154] Затем Генрих напомнил подданным о славных победах прошлого — Креси, Пуатье, Азенкуре, посетовал на то, что внутренние раздоры в Англии лишили его предков французских земель, а также высказал уверенность в том, что с Божьей помощью и при поддержке верного народа ему удастся отвоевать французскую корону.[155] 6 октября 1492 г. Генрих VII во главе внушительной армии высадился в Кале. В это время неизвестный английский поэт, сравнивая короля с распускающейся розой, воспел его право на Французское королевство.[156] Однако, как отмечает известный философ и политический деятель при дворе Якова I Стюарта Фрэнсис Бэкон, не успела английская армия высадиться на континенте, как сразу же «повеяло миром».[157] В отличие от Генриха V для Генриха VII война за французскую корону была не более чем эффектным маневром, проделав который этот мудрый политик охотно заключил выгодный для себя мир с Карлом VIII. Дорогостоящей погоне за призрачной короной Генрих VII, так же как Эдуард IV, предпочел реальные деньги — 745 тысяч крон.[158]