Во главе действующего флота: система управления морскими силами России накануне и в годы Первой мировой войны

Между тем этот наспех принятый документ содержал недостатки и куда более серьезные, чем слабая проработка вопросов взаимодействия сухопутного и морского командования. Авторы «Положения..» исходили из того, что с началом войны обязанности главковерха возложит на себя сам император, что, кстати, едва не произошло в 1914 г. — Николай II отказался от принятого было решения возглавить действующую армию только под давлением министров[215]. Поэтому в документе были «весьма неполно и неопределенно установлены» (формулировка А. Д. Бубнова) взаимоотношения и функциональный «водораздел» между верховным командованием и правительством, что, очевидно, стало одной из важных причин внутриполитических осложнений в стране и, в конечном счете, поражения России в войне[216]. Кроме того, доминирование представлений о скоротечном характере будущей войны повлекло за собой полный отрыв оперативного управления вооруженными силами, сосредоточенного в Штабе верховного главнокомандующего, от решения вопросов их тылового и технического обеспечения, оставшихся в ведении Военного и Морского министерств. Это положение пришлось исправлять уже в ходе войны[217].

«Штатами полевого управления войск в военное время» (Приложение к соответствующему «Положению…») в составе Военно-морского управления при верховном главнокомандующем полагалось иметь одного контр-адмирала (начальник управления), штаб-офицеров «по два на каждый отдельный флот, подчиненный верховному главнокомандующему», и одного нижнего чина (писаря). Штатная численность военно-морского управления при главнокомандующем армиями фронта — один контр-адмирал (начальник управления), два штаб-офицера «для делопроизводства и поручений» и один нижний чин (писарь). Приказом главкома 6-й армией и Балтийским флотом от 16 (29) мая 1915 г. № 144 в штат военно-морского управления штаба армии была введена дополнительная штаб-офицерская должность[218].