10 минут 38 секунд в этом странном мире [10 Minutes 38 Seconds in This Strange World] [litres]

– Жарко, правда? Я тоже не могу заснуть.

Лейле показалось странным, что он не пошел на кухню, где мог бы выпить стакан холодной воды. В холодильнике стояла миска с нарезанным арбузом, им можно было бы прекрасно перекусить среди ночи. И освежиться. Лейла знала, что некоторые арбузы вырастают такими огромными, что, если положить в них младенца, там все равно еще останется место. Но этой информацией она предпочла не делиться.

Дядя кивнул, словно прочитал ее мысли.

– Я ненадолго, всего на минутку, если ваше высочество позволит, конечно.

Лейла попыталась улыбнуться, но ничего не получилось.

– Э-э-э… хорошо.

Он быстро откинул простыню и лег рядом с ней. Она услышала, как бьется его сердце – громко и часто.

– Ты пришел проведать Толгу? – спросила Лейла после минуты неловкого молчания.

Толгой звали младшего сына дяди – он спал в кроватке возле окна.

– Я хотел проверить, все ли у всех хорошо. Только давай не будем говорить. Не нужно их будить.

Лейла кивнула. Правильно.

Из живота дяди раздалось урчание. Он смущенно улыбнулся:

– Ох, видимо, я слишком много съел.

– Я тоже, – ответила Лейла, хотя ела она мало.

– Неужели? Можно я пощупаю, какой у тебя животик? – Он приподнял ее ночную рубашку. – Можно я положу руку сюда?

Лейла ничего не ответила.

Он стал рисовать круги вокруг ее пупка.

– Мм… Ты боишься щекотки?

Лейла покачала головой. Большинству людей щекотно, когда дотрагиваются до их ступней или подмышек. Ей было щекотно, когда прикасались к ее шее, но этого она ему не скажет. Ей казалось, стоит только сообщить людям о своем слабом месте, они непременно дотронутся до него. Она молчала.

Поначалу круги были маленькие и едва заметные, но потом они стали расти, достигая интимных мест. Лейла смущенно отстранилась. Дядя придвинулся чуть ближе. От него пахло тем, что ей не нравилось, – жевательным табаком, алкоголем и жареным баклажаном.

– Ты всегда была моей любимицей, – сказал он. – Уверен, что ты знаешь об этом.

Его любимицей? Он сделал ее менеджером футбольной команды – и что? Заметив ее смущение, дядя другой рукой погладил ее по щеке.

– Хочешь знать, почему я люблю тебя больше всех?

Лейла ждала – ей было интересно услышать ответ.

– Потому что ты не такая эгоистка, как другие. Умная, милая девочка. Никогда не меняйся. Пообещай мне, что не изменишься.

Лейла кивнула, представляя, какое раздражение этот комплимент вызвал бы у ее старших кузенов и кузин. Жаль, что их тут нет.

– Ты доверяешь мне?

В темноте его глаза казались прозрачными топазами.

И вот она снова кивнула. Спустя многие годы Лейла станет ненавидеть этот свой жест – безоговорочное послушание возрасту и авторитету.

– Когда ты станешь старше, я буду защищать тебя от мальчиков, – продолжал дядя. – Ты даже не представляешь, какие они. Я не позволю им к тебе приближаться.

Он поцеловал ее в лоб, как это бывало каждый Курбан-байрам, когда они всей семьей приезжали в гости и дядя дарил ей леденцы и карманные деньги. Он поцеловал ее точно так же. А потом ушел. Так было в ту первую ночь.