Битва при Коррине [litres]

Риков рассмеялся.

– Мои отец и брат всегда желанные гости в нашем доме. Да что там, Коге просто не пустит меня в постель, если я не пущу вас в дом.

– Исполняй свой долг, Риков, – притворно рыкнул Квентин. – Мне кажется, что твой старший брат не намерен жениться.

– Пока, во всяком случае, нет, – отозвался Файкан. – Я не нашел среди будущих родственников достаточно влиятельных политиков с дочерьми. Но я найду.

– Какой ты романтик.

За прошедшие годы Риков и Коге купили и уютно обустроили симпатичное поместье на склоне зеленого холма с видом на столицу Ниуббе. Со временем, учитывая административные таланты Рикова, Пармантье мог превратиться в одну из самых могущественных планет Лиги Благородных.

Когда корабли джихада приземлились на посадочную площадку, а солдаты и наемники отпущены в увольнение, Квентин вместе с сыновьями направился в дом губернатора. Когда они вошли, Коге сдержанно поцеловала мужа. Вышла встретить отца и Райна, серьезная большеглазая светловолосая девочка, предпочитавшая проводить время с книгами, а не с подругами. В доме было и небольшое святилище Трех Мучеников. В плошках росли яркие оранжевые ноготки в память о Манионе Невинном.

Но хотя Коге Батлер была предана делу джихада и начинала каждый день с молитвы, она все же не была одной из фанатичных мартиристкок, у которых на Пармантье были очень сильные позиции. Жители Пармантье еще не забыли того жестокого угнетения, какому подвергали их мыслящие машины, и поэтому большая часть людей здесь обратилась в наиболее воинствующую религию, направленную против мыслящих машин.

Коге также внимательно следила за тем, чтобы никто из членов ее семьи не употреблял пряный меланж.

– Серена Батлер не принимала его. Поэтому и мы не будем делать этого.

Когда Риков бывал на войне или на маневрах, он иногда позволял себе этот распространенный порок, но дома в присутствии жены вел себя примерно и тоже не прикасался к специи.

Юная Райна сидела за столом, являя собой образец учтивости и хороших манер.

– Сколько ты пробудешь с нами? – спросила Коге.

Но Квентином овладел приступ великодушия, и он ответил за сына:

– Файкану все равно нечего делать. Поэтому он отправится со мной добивать мыслящих машин. У Рикова же есть и другие обязанности. Я и так повадился слишком надолго отбирать его у вас. Управление Пармантье – дело не менее важное, чем служба в Армии джихада. Поэтому властью, данной мне чином примеро, я предоставляю ему длительный отпуск – не меньше года, – чтобы он мог достойно исполнить свои обязанности политического лидера, мужа и отца.

У Квентина потеплело на душе, когда он увидел изумление и восторг на лицах Коге и Райны. Ошеломленный Риков не знал, что отвечать.

– Благодарю вас, сэр!

Квентин расплылся в широкой улыбке.

– Покончим с формальностями, Риков. Думаю, что в своем доме ты можешь называть меня отцом.